Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 157 – Адриана Вайс

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этот самопровозглашенный вожак, этот недоделанный альфа, заплатил за все.

И цена, которую он заплатит, будет страшной!

В этих катакомбах слишком мало места, к тому же в форме дракона мне недостает маневренности. Поэтому, я снова принимаю форму человека и обнажаю меч.

Оружие поет в моей руке, сталкиваясь с обсидиановым кинжалом Нортона. Каждый удар — это высеченная из стали и ярости искра, каждый выпад — смертоносный танец.

Моя главная цель сейчас сдерживать и отвлекать его, пока Алина не окажется в безопасности. И как только она выберется на поверхность, вот тогда он у меня получит по-полной.

Однако, не могу не признать, что Нортон силен. И отчаян. Он понимает, что его главная добыча, его ключ к ритуалу, ускользает. Его желтые глаза мечутся, и он с яростным рыком отскакивает от меня.

— Стая! Ко мне! — ревет он, и его голос эхом разносится по подземелью. — Задержите этого драконьего выродка! Не дайте ему уйти!

Из темных туннелей с рычанием вываливаются еще несколько оборотней из его стаи. Они не такие сильные, как Нортон, но их много, и они все бросаются на меня, как обезумевшие от голода гиены, пытаясь окружить, отвлечь, вцепиться в ноги, в руки, в горло.

А Нортон… Нортон, в сопровождении еще одного своего приспешника, бросается прочь.

Но не за Алиной, — она к этому моменту уже выбралась из этих катакомб — а к черному саркофагу и тому самому жертвенному алтарю рядом с ним. Я вижу, как он вскидывает руки, и из его глотки вырывается гортанный, протяжный вой — слова на Древнем Наречии, от которых у меня по коже бегут мурашки.

Древнее, темное, кощунственное заклинание. Я не знаю его смысла, но чувствую его разрушительную мощь, его… неправильность.

— Нет! — рычу я, одним мощным ударом отбрасывая от себя двух вцепившихся в меня оборотней. Я пытаюсь прорваться, остановить его, но уже слишком поздно.

Нортон резко разворачивается и вонзает свой жертвенный нож прямо в грудь стоящего рядом с ним оборотня. Тот издает лишь короткий, булькающий вскрик и мешком оседает на алтарь.

Брызги крови — темной, почти черной в свете факелов — попадают на древний саркофаг. Руны, высеченные на его поверхности, вспыхивают зловещим, пульсирующим светом. Земля под ногами дрожит как при землетрясении. Глухой, нарастающий, вибрирующий гул заполняет пещеру, давит на уши, заставляя сердце сжиматься от дурного предчувствия.

Что наделал этот безумец⁈

А потом, раздается оглушительный треск!

Саркофаг… он буквально взрывается изнутри!

Волна темной, первобытной, необузданной энергии с ревом вырывается на свободу, сметая все на своем пути, отбрасывая меня и оставшихся оборотней Нортона к стенам пещеры, как сухие осенние листья.

Из расколотого саркофага, из клубящегося вихря теней и первобытной магии, поднимается нечто… неописуемое.

Это не дух, не призрак, а скорее… сгусток чистой, концентрированной, древней силы. Могущественной. И невероятно злобной.

Нортон стоит в центре этого вихря, раскинув руки, и смеется. Смеется безумным, торжествующим смехом, впитывая в себя эту темную энергию и всю первобытную мощь. Его тело начинает меняться, искажаться, расти. Мышцы бугрятся под рвущейся одеждой, клыки удлиняются, глаза наливаются багровым огнем.

Он откидывает голову назад и издает оглушительный, сотрясающий своды пещеры вой — вой, в котором уже нет ничего человеческого. Только первобытная ярость, жажда крови и безграничная сила.