Книга Без страха и упрёка 3, страница 102 – Андрей Земляной

— Изнутри заперли и ещё чем-то подперли, просто так не откроем.

Алексей посмотрел на часы и показал ему работать, потому что с начала атаки прошло уже больше четырёх минут, а снаружи бой только набирал силу.

Во дворе оставшиеся в живых курсанты несколько раз пытались вырваться из казармы небольшими группами, однако Ласкин заранее пристрелял все удобные выходы и каждый раз заставлял их возвращаться обратно. Несколько инструкторов выбили окно на противоположной стороне корпуса и попытались уйти через огород, но попали под огонь тыловой группы, после чего бой возле казарм закончился в силу убытия одной из сторон на тот свет.

Сулакшин к этому времени уже уничтожил аппаратуру, которую нельзя было забрать, и передал Тихонову, что связи у школы больше нет.

На аэродроме Копытину пришлось тяжелее, потому что там находились несколько охранников, дежурный расчёт и группа курсантов-парашютистов, которые после первых выстрелов успели вооружиться. Бой длился несколько минут и закончился только после того, как фронтовые разведчики обошли служебное здание через ангары и ударили сбоку перестреляв всех, а Копытин, убедившись, что полоса свободна и прожекторы не повреждены, передал Тихонову условленное сообщение о готовности принимать самолёты.

В усадьбе Руденко тем временем закончил работу с дверью, отодвинулся в сторону и предупредил остальных, после чего тяжёлое полотно рвануло внутрь вместе с частью мебели. Из кабинета сразу раздались выстрелы, но стрелявший не видел целей и только разбил стену напротив, тогда как Алексей уже прошёл внутрь низко, почти одновременно с Гарсиа.

Первый офицер стоял возле окна и пытался перезарядить пистолет, поэтому Гарсиа сбил его с ног прежде, чем тот вставил новый магазин, второй находился за столом и успел выстрелить в сторону двери, но Сунжин вошёл следом и буквально впечатал стрелявшего в книжный шкаф. Начальник школы, оберстлейтенант Вильгельм Краузе, стоял возле большого письменного стола с поднятым оружием, а рядом с ним находился высокий седоватый мужчина в генеральской форме, которого Алексей узнал по фотографиям ещё раньше, чем тот повернулся лицом.

Франц Эккард фон Бентивиньи оказался несколько выше, чем представлялся по снимкам, и значительно спокойнее большинства находившихся вокруг людей, хотя ствол автомата Штурмина сейчас смотрел прямо ему в грудь. Рядом лежала раскрытая папка с фотографиями курсантов, на столе стояла чашка ещё горячего кофе, а возле окна один из сопровождавших генерала офицеров прижимал ладонь к разбитому носу после знакомства с Гарсиа.

— Оружие на пол и руки так, чтобы я их видел, потому что второй раз повторять не стану, — сказал Алексей по-немецки, не повышая голоса.

Краузе медленно положил пистолет, однако один из сопровождающих Бентивиньи вдруг дёрнулся к столу, где среди бумаг лежал ещё один «Вальтер», и Сунжин оказался рядом раньше остальных. Короткий удар пришёлся по предплечью, пистолет отлетел к стене, после чего капитан взял немца за воротник и усадил на пол настолько убедительно, что повторять попытку тот уже не собирался.

Бентивиньи наблюдал за происходящим с выражением человека, понявшего что момент для демонстрации личной храбрости уже упущен. Он перевёл взгляд на Штурмина, оценив разгрузку, автомат с толстым кожухом глушителя, торчавшую из-за плеча антенну и даже укороченные перчатки, затем на его лицо, и узнавание проявилось не сразу, но совершенно отчётливо.