Книга Без страха и упрёка 3, страница 117 – Андрей Земляной

Гитлер сперва решил, что начальника Абвера похитили британцы, затем обвинил в случившемся русских, после чего вернулся к британцам и уже через несколько часов пришёл к выводу, что Канарис многие годы был предателем и сам подготовил собственное исчезновение. Последняя версия постепенно становилась основной хотя бы потому, что лучше остальных соответствовала настроению фюрера, однако ответа на вопрос, куда именно ушёл адмирал, она не давала.

Шелленберг считал Москву вполне возможным вариантом и именно поэтому выглядел значительно мрачнее обычного, потому что прекрасно понимал, сколько имён и операций держал в памяти бывший руководитель Абвера. Гиммлер почти не разговаривал, Борман наблюдал за всеми одновременно, словно уже составлял мысленный список людей, которых следует проверить после совещания, а Геринг сидел тяжело и неподвижно, положив обе руки на стол и читая доклад о Лойне второй раз.

Гитлер бросил бумаги перед собой настолько резко, что несколько листов разлетелись в стороны спланировав на пол.

— Дюжина бомб! Мне рассказывают, что русские уничтожили крупнейший химический завод двенадцатью бомбами, а вы сидите здесь и объясняете, почему ничего нельзя сделать! Тогда я хочу знать, для чего вообще существует люфтваффе, если три русских самолёта могут пройти над половиной Германии, сбросить свой груз и спокойно вернуться домой!

Геринг медленно поднял голову, выдержав паузу дольше, чем позволил бы себе ещё год назад.

— Люфтваффе существует для того, чтобы воевать, мой фюрер, а не для того, чтобы отменять законы высоты и расстояния. Эти самолёты шли на таком высотном профиле, где перехват оказался практически невозможным при имевшемся времени предупреждения, и теперь мы уже меняем порядок дежурства, но задним числом сбить их всё равно не получится.

— Тогда Москва должна получить ответ, который запомнит на всю войну, и я хочу, чтобы через три дня над ней находилось не два самолёта, а пятьсот!

Несколько человек за столом даже не повернули головы, однако Геринг прикрыл глаза на секунду, словно мысленно досчитал именно до пятисот и не обнаружил ничего хорошего в получившемся результате.

— Если я соберу для одного налёта пятьсот машин, сниму экипажи с других направлений, обеспечу им горючее и отправлю через фронт к Москве без нормального сопровождения, обратно вернётся едва ли треть, и повторить подобную операцию через неделю я уже не смогу. Русские сейчас значительно сильнее в воздухе, чем были два года назад, их система предупреждения тоже стала лучше, поэтому красивый налёт может закончиться тем, что после него защищать Германию будет уже некому.

— Англичане каждую ночь посылают к нам сотни самолётов!

— Потому что английские аэродромы находятся значительно ближе к нашим промышленным районам, а их тяжёлые машины строились именно для такой войны. Москва находится совсем в других условиях, и сравнивать эти операции можно только на карте и если забыть про горючее, расстояние и потери.

Гитлер вскочил, оттолкнув кресло, и несколько минут ходил вдоль стола, всё больше повышая голос, пока обычное требование ответного удара не превратилось в длинную речь о воле, предательстве, трусости генералов и необходимости наконец показать русским, что Германия ещё способна диктовать противнику условия. Канарис возник в этой речи несколько раз, причём к концу совещания адмирал уже представлялся главным виновником едва ли не всех разведывательных провалов последних двух лет, а его исчезновение окончательно доказывало заранее существовавший заговор.