Книга Без страха и упрёка 3, страница 57 – Андрей Земляной

4 марта 1943.

Приказ о присвоении новых званий пришёл в начале марта и особого удивления в группе не вызвал. Тихонов получил звание полковника, остальные офицеры — капитанские. Для учебного центра это было не только признанием уже сделанного, но и обычным проявлением здравого смысла, так как через полигон постоянно проходили офицеры армейской и фронтовой разведки, среди которых хватало капитанов и даже майоров, и Генеральный штаб совершенно справедливо решил, что инструкторы должны иметь звания, соответствующие положению, которое они занимали.

Тихонов, выслушав поздравления, ограничился замечанием, что новые погоны никому не дают права снижать качество подготовки, и самим прекращать тренировки. Копытин немедленно поинтересовался, распространяется ли это требование на полковников, однако Степан Григорьевич посмотрел на него так выразительно, что развивать тему никто не решился.

Через несколько дней занятия закончились раньше обычного. Текущая группа отбыла а очередная приезжала только утром следующего дня, и Тихонов отпустил людей и вышло так, что Алексей вернулся в Москву ещё засветло и велел водителю ехать на Маросейку.

Квартира за прошедший месяц успела окончательно принять жилой вид. Мебель, выбранная на складе Моссовета, неожиданно хорошо сложилась в единый ансамбль. Алексей не подбирал её по каталогам и не пытался выяснять происхождение каждого стула, просто брал вещи примерно одного времени, в близком стиле и с одинаковой степенью износа. В результате получилось что-то вроде старой профессорской квартиры: тёмное дерево, спокойные формы, хорошая отделка и заметные следы долгой службы. На письменном столе оставались мелкие царапины, на подлокотниках кресел местами стёрлась полировка, буфет сохранил пару тёмных пятен на дверцах, но вместе всё это выглядело не бедно и не случайно, а так, словно мебель стояла здесь уже много лет.

После визита людей из кооператива «Блеск» паркет тоже оказался совсем неплох. В большой комнате Алексей не стал закрывать его коврами, и тёплое дерево удачно сочеталось со светлыми стенами и тёмной мебелью. Книжный шкаф тоже не выглядел пустым: На полках уже стояла техническая литература, несколько художественных книг, большей частью подаренных авторами, справочники и папки с бумагами. На отдельном столике стоял роскошный радиоприёмник «Блаупункт», в спальне появились нормальное бельё и небольшой коврик у кровати, на кухне — посуда и всё необходимое для того, чтобы при желании приготовить что-нибудь сложнее чая.

Единственной вещью, совершенно не подходившей к этому уютному старомосковскому интерьеру, оставалась входная дверь.

Прежняя была отличной — толстая, дубовая, старой работы, и с добротным замком. Другой человек наверняка оставил бы её на месте сочтя вполне надёжной, но Алексей ещё в прежней жизни привык смотреть на входную дверь не как на часть интерьера, а как на часть системы безопасности.

Через знакомых в Моссовете он нашёл кооператив, работавший с металлом, объяснил, что ему требуется, и через несколько дней рабочие привезли тяжёлую стальную створку вместе с рамой. Старую коробку разобрали, новую установили в проём, а дубовую дверь унесли на склад домоуправления. Оклеенная дерматином стальная дверь выглядела среди старого интерьера не вполне гармонично, зато, закрывая её, Алексей каждый раз слышал именно тот тяжёлый глухой звук, который хотел услышать.