Книга Без страха и упрёка 3, страница 63 – Андрей Земляной

Вера слушала, улыбаясь, и Александров, который до этого знал о ней только имя, воспользовался возникшей паузой.

— А вы сами чем занимаетесь, Вера Николаевна? Люся нас познакомила с такой скоростью, что я так и не успел ничего понять.

— Работаю в Совинформбюро в отделе переводов. В основном с иностранными материалами. Переводы, сообщения, всякая текущая работа. Иногда выезжаю с фронтовыми бригадами, когда нужен человек со знанием языков. С Людой мы как раз в одной такой поездке и познакомились.

Орлова сразу вспомнила:

— Так это о вас она рассказывала? Была какая-то история с немецкими листовками, над которыми вы просидели едва ли не полночи.

Вера повернулась к Людмиле и рассмеялась.

— Вот видите, Григорий Васильевич, ещё один недостаток знакомства через Люду: собственную биографию потом приходится узнавать от окружающих.

Вера рассмеялась и покачала головой.

— Люда, как обычно, всё немного украсила. Наши разведчики взяли курьера министерства пропаганды и там работы было часа на два. Просто она всё это время сидела рядом, мешала мне переводить и рассказывала совершенно посторонние истории.

— Я поддерживала человека морально, — возмутилась Целиковская. — Если бы не я, ты бы заснула над второй страницей.

Алексей слушал их, улыбаясь, и одновременно рассматривал Веру уже несколько иначе, чем в Доме кино.

Всё вместе занимало не больше нескольких секунд. Безукоризненный маникюр плохо сочетался с грубоватой кожей ладоней и старой мозолью на указательном пальце правой руки. Маленькая вечерняя сумочка оказалась заметно тяжелее, чем выглядела, а сама Вера обращалась с ней слишком привычно и ни разу не оставляла далеко от себя. Правая рука почти всё время оставалась свободной. К этому добавлялись хорошая реакция на окружающее и совершенно спокойное отношение к фамилии Штурмина — словно ещё до знакомства она прекрасно знала, кого именно сейчас подведёт к ней Целиковская.

Каждая мелочь отдельно ничего не значила, но вместе они составляли довольно занятную картину сотрудницы Совинформбюро.

Алексей сделал свой вывод и проверять его пока не собирался. Если человек хотел, чтобы его считали переводчицей, невежливо было мешать.

Тем временем Александров заинтересовался уже её работой.

— А кто решает, что именно из иностранных сообщений давать в печать? У вас ведь наверняка приходит в несколько раз больше того, что читатель затем видит в газете.

Вера чуть подумала, прежде чем ответить.

— Решаю не я, разумеется. Но проблема обычно даже не в количестве. Сообщение об одном и том же событии может прийти из Лондона, Стокгольма, Анкары и ещё через много других каналов, причём в каждом варианте окажется своя правда. Сначала приходится понять, что действительно произошло, и только после этого — что из полученного можно использовать и как всё это скомпоновать.

Александров заинтересованно подался вперёд.

— В кино примерно то же самое. Только у нас сначала снимают десять часов, а затем приходится делать вид, будто с самого начала собирались оставить полтора.

— Гриша, не рассказывай человеку устройство советского кинематографа, — вмешалась Орлова. — Она работает с информацией и ещё чего-нибудь поймёт неправильно.

Вера улыбнулась.

— Поздно, Любовь Петровна. После сегодняшнего просмотра я уже подозреваю, что режиссёрская профессия состоит главным образом в уничтожении результатов собственного труда.