Книга Без страха и упрёка 3, страница 98 – Андрей Земляной

Франц Эккард фон Бентивиньи, руководивший Абвером III^[15], собирался лично приехать для инспекции школы и отбора нескольких выпускников, предназначенных для особенно сложных заданий, причём задерживаться намеревался не нескольких часов. В Генеральном штабе после получения этой информации сначала предложили просто усилить местную разведгруппу, затем посмотрели на фамилию гостя ещё раз и отправили в Белоруссию полковника Тихонова усилив группу и предоставив ему общее командование операцией и право забрать всё, что потребуется от фронта.

Тихонов потребовал пять разведывательных групп, три транспортных самолёта, людей из штаба партизанского движения, хорошо знающих местность, и два дня полного невмешательства со стороны всех остальных желающих помочь, потому что последнее после Волынского и нескольких предыдущих выходов он считал условием почти таким же важным, как оружие и связь. Командиры армейских групп встретили московских гостей без особого восторга, однако после первого совещания отношения быстро выровнялись: Тихонов не изображал из себя человека, приехавшего учить местных воевать, а Штурмин, уже носивший майорские погоны, спокойно слушал людей, которые знали вокруг Новогрудки каждую кочку значительно лучше любых карт.

К вечеру перед операцией группы уже заняли позиции вокруг школы, разделив между собой задачи так, чтобы после первого выстрела у немцев не осталось времени понять, откуда именно пришёл удар. Восканян вместе с фронтовыми снайперами брал наружный караул и вышки, Ласкин с пулемётчиками должен был отрезать казарму курсантов от главного здания, Сулакшин получил задачу по блокировке радиостанции, телефонного узла и уничтожения антенны, Копытин с пятой группой уходил к аэродрому, где требовалось захватить полосу и подготовить её для трёх «Ли-2», а Штурмин брал на себя усадьбу и самого Бентивиньи.

В штурмовую шестёрку, кроме Алексея и Гарсиа, вошёл капитан Рашид Сунжин из группы Белорусского фронта, невысокий жилистый казах, которого собственный командир без всякой улыбки назвал лучшим рукопашником из всех, кого ему приходилось видеть, а также старший лейтенант Семён Голубев и лейтенант Николай Руденко. Голубев до войны служил пограничником и отличался той спокойной аккуратностью, которая особенно полезна человеку с автоматом в тесном помещении, тогда как Руденко считался сапёром, но за два года войны научился одинаково уверенно обращаться и с замками, и с оружием, поэтому Алексей после короткой тренировки оставил обоих возле себя.

Сам Бентивиньи приехал после полудня в сопровождении двух автомобилей и небольшой охраны, причём наблюдатели сразу сообщили, что немец прошёл в усадьбу вместе с начальником школы, после чего в здании начали собираться преподаватели и старшие офицеры. Тихонов, лежавший в полутора километрах от школы в небольшом ельнике, выслушал доклады всех пяти командиров, проверил время и приказал никому не торопиться, потому что взять высокопоставленного немца на дороге было проще, но вместе с ним Генеральному штабу требовалась ещё и сама школа.

Алексей находился значительно ближе, в заросшем овраге за старым садом, откуда между деревьями хорошо просматривалась крыша усадьбы и верхняя часть радиомачты. Они пришли сюда ещё затемно, несколько часов провели почти без движения и теперь слушали, как где-то за стеной сада немецкий инструктор гоняет курсантов по строевой площадке, совершенно не подозревая, что вокруг школы уже ждут сигнала больше полусотни вооружённых людей.