Книга Без страха и упрёка 2, страница 46 – Андрей Земляной

Тех, на кого уже имелись сведения, связали. Остальных разоружили и отвели в сторону для проверки.

Катерина занялась ранеными. Одного из людей Клима спасти было нельзя, двум она перевязала раны и передала партизанскому врачу.

Семён и Виктор вынесли из радиорубки два мешка документов. В них находились списки местных жителей, донесения о настоящих партизанских отрядах, немецкие задания и карточки людей, которых предполагалось завербовать или арестовать.

— Есть утренний план, — сказал Сулакшин, показывая Тихонову лист. — В шесть Беккер должен подтвердить получение связного. После этого немецкая рота выходит к лагерю и ждёт приказа.

Тихонов посмотрел на часы. Было без четверти четыре.

— До точки девять километров, — сказал Степан Григорьевич. — Выдвигаемся сейчас.

Федорчук забирал лагерь и остальных пленных. Группа повела с собой только Беккера и Сивцова. Немца привели в чувство, связали руки за спиной и заставили идти. Клим держался на ногах хуже, но страх перед партизанами быстро вернул ему силы.

Копытин оставил у дороги две мины направленного действия. Первую вдоль дороги а вторую установил у поворота, откуда немецкие машины могли выйти к полю.

— Если рота пойдёт прямо, первая задержит, — сказал Виктор. — Вторая заставит свернуть в лес.

— Не увлекайся, — предупредил Тихонов.

— Уже закончил.

Радиограмму отправили на ходу, и когда вышли к полю, им оставалось лишь минут двадцать до подхода транспорта.

Сарик и Алексей проверили посадочную полосу. Земля в низинах размокла после дождей, но в основном оставалась достаточно твёрдой. На северном краю лежало несколько поваленных деревьев, не мешавших заходу с юго-востока.

Пленных положили в канаву под охраной Энрико. Катерина осмотрела Беккера. У немца была рассечена кожа на затылке, но серьёзного повреждения она не нашла.

— Лететь сможет, — сказала Горелова.

— Я никуда с вами не полечу, — произнёс Беккер по-немецки.

— Если я захочу, будешь руками махать, летя параллельным курсом, — ответил Алексей. — Но внутри всё-таки удобнее.

Немец посмотрел на него чуть ошалелым взглядом.

— Штурмин? — сказал Беккер. — Я видел вашу карточку.

— А я ваше удостоверение. Знакомство состоялось, теперь мы почти родственники.

Минут через пять со стороны лагеря донёсся далёкий взрыв. Через минуту последовал второй.

— О, немчики засуетились, — сказал Копытин.

Сарик лежал у южного края поля и наблюдал за дорогой.

— Машина остановилась у первого поворота, — сообщил Восканян по радио. — Вторая ушла в сторону леса. Людей около двадцати.

— До нас дойдут? — спросил Тихонов.

— Минут через пятнадцать.

Самолёта пока не было слышно.

Борис установил пулемёт у кромки кустарника. Копытин занял позицию возле дороги. Алексей и Тихонов распределили людей по обеим сторонам поля.

Сумерки начинали сменяться серым предрассветным светом. Это ухудшало положение: самолёту становилось легче найти площадку, но и немцам — увидеть людей на ней.

Первый немец появился между деревьями через двенадцать минут. За ним шли остальные, растянувшись вдоль дороги. Они двигались осторожно после двух взрывов и несколько раз останавливались.

Сарик снял переднего, когда тот приблизился к полю.

Борис дал короткую очередь по остальным. Немцы легли в канаву и открыли огонь по кустарнику.