Книга Без страха и упрёка 2, страница 84 – Андрей Земляной

Асеев воспользовался общим шумом и негромко обратился к Алексею:

— Я видел ваши малые станции.

Штурмин повернулся к нему.

— Серийные?

— Пока предсерийные. Институт прислал заключение: четыре фиксированные частоты, никаких органов настройки у бойца, мощность и дальность для работы группы достаточные. Инженеры, конечно, ругались больше всего именно из-за отсутствия ручек.

Алексей усмехнулся.

— В бою человеку некогда искать свою станцию среди десятка положений. Канал должен включаться одним движением переключателя.

— Вот именно с этим инженеры обычно и спорят. Им кажется, что чем больше ручек и возможностей настройки, тем совершеннее устройство, а человеку, который ползёт по грязи под огнём, почему-то кажется наоборот. Поэтому мне и хотелось с вами поговорить.

Асеев вынул из кармана записную книжку, но раскрывать её не стал.

— Завтра предлагать не буду, после сегодняшнего вечера мы оба будем бесполезны, а вот послезавтра приезжайте в институт. Хочу понять, что ещё требуется группе, кроме уже переданного задания.

Алексей покачал головой.

— Сначала поговорите с майором Тихоновым. Требования группы определяет он.

— Уже поговорил.

— И что сказал Степан Григорьевич?

У Бориса Павловича в глазах мелькнула улыбка.

— Что вы назовёте всё желаемое, он вычеркнет невозможное, а инженеры после этого объяснят, почему нельзя изготовить оставшееся.

Штурмин кивнул.

— Значит, обычный рабочий порядок.

Их тихий разговор заметил Симонов, сидевший напротив.

— Всё-таки секретное. Сначала обещали никого не выгонять, а теперь уже шепчетесь.

Асеев невозмутимо ответил:

— Мы обсуждаем количество ручек.

— На чём?

Борис Павлович посмотрел на него как на дурака.

— На предмете, о котором вам знать необязательно.

Симонов сразу оживился.

— Теперь мне особенно интересно.

— Поэтому и необязательно.

Константин Михайлович поднял ладони, признавая поражение.

Позже Орлова всё-таки попросила Алексея спеть. Он отказался один раз, затем второй, но довольно быстро понял, что Александров заранее договорился с Цфасманом и вся компания тоже прекрасно осведомлена о предстоящем номере, поэтому сопротивление только затягивает неизбежное.

Алексей сел к роялю.

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

В комнате стихло уже после первой строки, а ещё через несколько секунд люди просто замерли, слушая песню. Симонов сидел, опустив голову, Асеев смотрел в огонь камина, Булгаков сначала держал бокал в руке, затем поставил его на подоконник и больше не притронулся.

Когда Алексей закончил, никто не заговорил сразу. Александров некоторое время смотрел на Штурмина и первым нарушил тишину.

— В эту картину мы её не поставим.

Людмила повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что для такой песни нужен совсем другой фильм. Не детская история и не музыкальная комедия.

Орлова тихо спросила:

— А какой?

Григорий Васильевич посмотрел на Алексея и после небольшой паузы ответил:

— Тот, который я пока ещё не умею снимать.

Развивать эту мысль никто не стал. Цфасман снова сел за рояль и начал играть что-то негромкое и спокойное, разговоры постепенно возобновились, Орлова принесла чай, и через несколько минут дом снова зажил обычным поздним вечером.