Книга Жаркая зима, страница 106 – Сергей Иванович Зверев

Филин поднялся. Потянулся — хрустнули позвонки.

— Ждем.

Ровно в 10:00 в наушнике раздался голос Медузы:

— Командир, две машины со стороны КПП. «Тигр» и «УАЗ». Номера наши, собровские.

— Принято.

Филин вышел на крыльцо. Снегопад прекратился еще ночью. Небо было пасмурным, но светлым — серые облака висели низко, почти над крышами. Температура держалась около минус десяти градусов, ветер почти стих. Снег под ногами скрипел — мелкий, сухой.

Колонна приближалась. Гул двигателей нарастал, потом стих — машины остановились в двадцати метрах от крыльца. Впереди шел «Тигр» — бронированный, с затемненными стеклами. За ним — «УАЗ» «Патриот», такой же, как у группы Филина, только без прицепа.

Хлопнули дверцы. Из «Тигра» вышел подполковник Морозов — в бронежилете, шлеме, с автоматом на груди. За ним — трое бойцов СОБР в полной экипировке. Из «УАЗа» — еще двое. Снег хрустел под их берцами.

Морозов подошел к Филину, протянул руку.

— С прибытием, — произнес Филин, пожимая.

— Докладывай обстановку, — ответил Морозов.

Филин указал на дверь:

— Пленный внутри. Старший лейтенант Коваль и капитан Семенов охраняют. Ранен в плечо, перевязан. Состояние стабильное, в сознании, но истощен. В пластиковых стяжках.

Морозов кивнул:

— Оружие?

— Все изъято. Автоматы, пистолеты-пулеметы, гранаты, детонаторы — в машине группы, ждет ваших ребят для приемки.

— Документы?

Филин взял у Маяка папку, протянул Морозову:

— План операции, карты, спутниковые снимки, кодовые таблицы, список целей. Все сфотографировано, акт изъятия прилагается.

Морозов пролистал документы в папке — быстро, профессионально. Закрыл, махнул рукой.

— Планшет Смита?

— Отдельно, — Филин взял пакет. — Защищенный, с треснутым экраном. Не включали, чтобы не повредить данные. Передаем как есть.

Морозов принял пакет, передал одному из бойцов.

— В машину, в сейф.

— Есть, — ответил боец, унося пакет.

Морозов повернулся к Филину:

— Акт передачи готов?

— Да, — Филин достал из кармана сложенный лист. — Подписи мои и Молота. Ваша — последняя.

Морозов взял акт, прочитал. Достал ручку, поставил подпись и дату.

— Все по форме. Теперь принимаем пленного. — Он дал команду бойцам: — Двое — за мной. Остальные — оцепление.

Двое бойцов СОБР шагнули вперед. Автоматы на груди, на поясах — наручники, мешки для головы.

Филин открыл дверь, пропуская Морозова.

Внутри было сумрачно. Свет проходил через два окна — достаточный, чтобы видеть лица. Молот стоял у стены, автомат наизготовку. Квант — у пульта, рядом со Смитом.

Пленный сидел на стуле в центре. Руки за спиной, стянуты пластиковыми хомутами. На плече — окровавленная повязка, но кровь не сочилась. Форма грязная, в пятнах. Лицо бледное, с трехдневной щетиной. Глаза серые, без эмоций. Смит смотрел на Морозова оценивающе.

Морозов остановился в трех метрах от него.

— Этот?

— Он, — сказал Филин. — Джон Смит. Лейтенант-коммандер, бывший.

Морозов кивнул бойцам:

— Принимайте.

Двое подошли к Смиту. Первый встал сзади, второй — спереди. Первый достал наручники — стальные, с двойной замковой системой.

— Руки давай, — сказал он по-русски.

Смит не ответил, но не сопротивлялся.

Боец отстегнул пластиковые стяжки — разрезал их специальными ножницами. Смит дернулся, когда кровь прилила к кистям, но не издал ни звука. Затем боец взял его запястья, завел за спину, защелкнул наручники — один, второй. Проверил — сидят плотно.