Книга Счет за предательство, страница 19 – Владимир Колычев

— Пределы необходимой обороны вы действительно превысили, — ошеломленный таким отпором, невесело проговорил Скрипилев.

— А это суд пусть решает, нарушил я эти пределы, и если да, то насколько.

— Да, но время до суда вы можете провести под стражей.

Рэм развел руками, угрожающе глядя на следователя. Оснований для задержания у мента нет, это ему любой адвокат скажет. Но если он примет решение, Рэм в истерике биться не станет. И в камеру пойдет, и все свои связи включит, пусть тогда Скрипилев пеняет на себя.

— Но пока что подписка о невыезде, — вздохнул следователь, осознавая свою беспомощность перед Рэмом.

— Я Верлинского убивать не собирался, ищите заказчика среди тех, кому он мешал.

— Например? — Скрипилев изобразил интерес, но вышло не очень убедительно.

— Пробивайте Горбылева, с кем он контактировал, от кого деньги получал.

— От кого?

— Не знаю. Но точно не от меня.

Скрипилев и не хотел отпускать Рэма, но все-таки выписал пропуск, повестку на послезавтра и показал на дверь.

А в коридоре Рэм с удивлением увидел Улиткина. Он мило беседовал с Леной, которая вдруг решила отправиться в прокуратуру вместе с Рэмом. Даже вещи собрала, на всякий случай. Как куколка одета, прическа, макияж, ноги длинные, даже длинная юбка не могла скрыть их красоту и грацию. Рэм невольно залюбовался, на мгновение забыв про Улиткина.

— А-а, Рэм Евгеньевич! — приторно улыбнулся банкир.

Рэм ничего не сказал, лишь предостерегающе мотнул головой. Он понимал, что Улиткин мастер провокаций, а потому связываться с ним опасно, тем более в здании городской прокуратуры. Но у Рэма плохое настроение, и, если Улиткин сейчас не заткнется, у него будет перелом… второго подбородка. Никакая охрана ему не поможет.

— Рэм Евгеньевич, мое почтение! — Улиткин приподнял воображаемую шляпу.

— Хорош кривляться!

— А тон-то какой!.. Боюсь, что вы все-таки меня обвиняете в происходящем!

— Что-то чувствуете за собой? — скривил губы Рэм.

— Это чертово свидетельство… Просто заметил… — Улиткин осекся, глянув на Ульяну. — Поверьте, это не имеет никакого отношения к покушению на Викентия Михайловича.

— А что имеет? Может, сладкий кусок пирога, который вы с ним сейчас делите?

— Не делим! Уже давно обо всем договорились! И не важно, выживет Верлинский или нет, все равно этот кусок достанется его банку.

— Не важно?

— Важно, конечно! Важно!.. Поверьте, Рэм, вы напрасно думаете на меня. Мы с Викентием уже, увы, не друзья, но и не враги. Среди врагов нужно заказчика искать.

Рэм промолчал, тяжело глядя на Улиткина. И хотел он спросить, кто враги, но сдержался. Ясно же, что Улиткин конкретно ничего не скажет. Спрашивать нужно у Викентия, но захочет ли он говорить на эту тему? Да и не интересно это Рэму. Он нацелил своих пацанов на Горбылева, вдруг повезет выйти через него на заказчика. А если нет, попробует что-то другое, но человека, посмевшего подставить его, найдет. А если нет, головой об стену биться не станет. Тайны имеют свойство открываться сами по себе, нужно лишь дождаться, когда это случится. Дождаться, дожить, а это само по себе дело непростое.

— Я со своей стороны буду искать заказчика, — сказал Улиткин.

Дурашливая улыбка сошла с его лица, но вряд ли взгляд стал серьезней. Не видел Рэм в нем решимости идти до конца. И дело не только в том, что Улиткин плевать хотел на Викентьева, просто он прекрасно знал, кто заказал убийство. Не с самим же с собой ему воевать?