Книга Счет за предательство, страница 79 – Владимир Колычев

— Да там своя мафия!

Вася не выдержал, толкнул Весельчака в плечо.

— Ладно, согласен! — немного подумав, буркнул тот. — Пятьдесят так пятьдесят!

— И только потому, что мы друзья, — усмехнулся Рэм.

Чумак тоже согласился на отступные, а Миша остыл, даже повеселел, за дружбу предложил выпить, и Рэм не отказался.

А через неделю к Рэму заявилась целая делегация во главе с Беретом. Почти вся его бригада пожелала выйти из дела, и одиночек целая толпа. Восемнадцать рыл, и все требовали по пять «лимонов». Все это очень напоминало бунт на корабле.

Рэм велел всем убираться, оставил только Берета. Долго смотрел в его ледяные глаза, пока они не стали таять, а потом спросил:

— Какой тебя зомби укусил, Костя?

— Да не зомби, просто я должен был на место Беляша встать, а пришел Ильяс.

— Ильяс пришел на место Беляша, а ты пришел ко мне. Толпу привел, бучу поднял. Кто тебе такое посоветовал?

— Никто!

— Я же все равно все узнаю.

— Ну так Миша волну погнал.

— Я под себя все забрал, а всем остальным шиш с маслом?

— Ну типа того… — Берет отвел глаза. — И еще сказал, что рынок могут закрыть.

— А это уже паника… Паникер ты, Костя! И петух!

— Чего?! — взвился пацан.

— Ну не в том смысле, — усмехнулся Рэм, — а в том, что прокукарекал, а там хоть не рассветай. Надо же — забрать деньги! А что будет с рынком, плевать, да?

— Да не кукарекал я!

— В том-то и дело, что прокукарекал… Но мы же не на зоне, у нас петух тоже человек. И даже с козлами можно вопрос по-братски решить… А «Пятнашку» действительно могут закрыть. Порнография у нас процветает, контрафакт, антисанитария, народу в метро — не пробиться. Проституция, говорят, имеет место быть. Не слышал?

— Нет.

— А я слышал. В общем, ты бригадир, тебе три «лимона» полагается, а рядовым — по ляму. Так своим курам и скажи: если кто-то не согласен, пусть заходит, поговорим по-братски. Если согласны, список составь, договора будем оформлять, средства изыскивать. И поторопись, а то закроют рынок, без корма останетесь.

Берет вернулся через час, список принес на двадцать четыре фамилии — полку паникеров прибыло. Зато цифра в миллион осталась без изменений, рядовые акционеры хором согласились на эту сумму. А ведь могли получить и по два ляма…

Не совсем уже молодая женщина, хорошо за тридцать, но как выглядит, не столько красивая, сколько видная: кожа лица в тонусе, тело стройное, в деловом костюме, ни единой лишней или, напротив, недостающей детали. Строгий, холодный расчет в каждом движении, в каждой мысли. Толик совсем еще молодой парень, но на Снежинскую смотрел с интересом охотника. Нет, Лена не ревновала, но сомнения в душу закрались.

Президентские выборы пережили не все. Кто-то на этом поднялся, а кто-то пошел на дно. «Клондайк-Банк» лишился лицензии, приказал долго жить, а офис остался. Хороший офис, кабинеты, операционный зал, депозитарий, все есть, ничего делать не надо, плати и вселяйся. Даже управляющего банком предложили. Взрослый мужчина, грамотный, язык подвешен, двенадцать лет в Сбербанке до распада СССР работал, два года назад возглавил «Клондайк». Вроде как отлично справлялся с обязанностями, опыт реальный, но банк «сгорел». И не важно, что не по вине управляющего. Владелец вывел активы, обанкротил банк, сейчас живет где-то за границей припеваючи. Управляющий не виноват, но Лена его к себе не взяла. И к совету Верлинского не прислушалась, хотя он предлагал свой вариант. Вроде и неплохой он мужик, этот Викентий, очень помог им, благодетель, можно сказать, Лена очень ему благодарна, но зависеть ни от кого не хотела, поэтому сама решила вопрос. Но еще не ясно, насколько хорошо.