Книга Фальшивое солнце, страница 45 – Геннадий Сорокин

На обратном пути отца и сына сопровождал другой пастух. За всю дорогу он не вымолвил ни слова. В поселке пастух дождался, когда гости хозяина сядут на попутный автомобиль, забрал пустой бурдюк и ускакал в степь.

— У меня такое чувство, — откровенно поделился Арсен с отцом, — что мы не в гости к родственнику ездили, а приезжали на поклон к хану Золотой Орды.

— Так и есть! — подтвердил отец. — В степи Тургэн живет как самый настоящий хан. Никто ему не указ, ни к чьему мнению он прислушиваться не обязан. Знаешь, почему он помог тебе с талонами? Ему будет престижно похвалиться перед родственниками жены, что у него есть брат, который учился в Москве. Если бы ты остался на практику в Хабаровске, он бы ни тугрика не дал.

Талоны на получение товаров народного потребления были одной из форм расчетов между скотоводами-кочевниками и государством. В случае выполнения плана по поставкам мяса, шерсти и шкур колхоз часть зарплаты выдавал талонами, на которые можно было без доплаты приобрести посуду, ковры, конскую упряжь или верхнюю одежду. Тургэн получал в месяц три талона на себя и два талона на жену, которая в колхозе числилась пастухом. Брату он дал пять талонов, так что визит гостей в его семейном бюджете дыры не сделал.

Плановая система социалистического хозяйствования в Монголии имела свои особенности, которые складывались годами. Ни пастухи, ни правление животноводческих колхозов даже приблизительно не знали, сколько овец пасется в их стадах. Кочевники со времен феодализма считали стада своей собственностью, а план по заготовкам — формой оброка, который они должны были регулярно выплачивать государству. За выполнение плана по заготовкам животноводческой продукции колхозы рассчитывались с пастухами талонами и наличными деньгами. Размер зарплаты зависел от выполнения плана.

В Монголии во времена социализма существовала организация, осуществлявшая закупки излишков сельскохозяйственной продукции у населения. Ее представители регулярно приезжали на стоянки кочевников и скупали у них овец, коз и лошадей десятками голов за наличный расчет. Ни одна проверка не смогла бы выявить недостачу в стадах, так как их поголовье постоянно менялось и зависело от приплода скота и множества других факторов. Тургэн от заготовителей получал денег в разы больше, чем от колхоза. Он мог бы без труда оплатить брату проезд и проживание в Москве, но счел более разумным дать ему талоны, которые в глазах кочевников имели невысокую ценность. Талоны на вещи можно было обменять только в городе, а заготовители привозили точно такие же товары прямо к дому, продавали их по сходной цене или вовсе обменивали на шкуры или мясо.

Арсен отоварил талоны на меховой фабрике в Улан-Баторе. Для себя он выбрал укороченную модную мужскую дубленку. Для продажи приобрел три овчинных тулупа белого цвета, популярных среди мужчин в СССР. Овчинный тулуп армейского образца служил надежной защитой в самый лютый мороз. Он был носким, не требующим ремонта или чистки меха лет десять. Купить его в Советском Союзе считалось большой удачей, так как тулупы армейского образца в свободную продажу не поступали. Женская дубленка была предметом роскоши и стоила около 700 рублей. Огромные деньги по тем временам!

Хабаровский студент знал правила провоза товаров через границу. Сев в поезд Улан-Батор — Москва, он тут же договорился с проводниками, что они заберут на время прохождения таможенного контроля два тулупа. За услугу он заплатил проводникам двадцать рублей. При прохождении таможни вопросов к Арсену не возникло: он вез одну мужскую дубленку, одну женскую и один тулуп. По таможенным правилам, разнородные товары в любом количестве предметами, перевозимыми через границу для спекуляции, не считались.