Книга Фальшивое солнце, страница 70 – Геннадий Сорокин

Примерно по такому же пути пошли остальные преподаватели, вручившие Арсену деньги на покупку дубленок в Монголии. Через знакомых, через троюродных братьев, соседей тещи по даче и еще черт знает через кого они вышли на сотрудников следственных органов или прокуроров и везде услышали один и тот же совет: забудьте о деньгах! Вы их больше никогда не увидите.

Планируя побег, Арсен отвел Иде роль «плакальщицы», то есть женщины, которая будет так убиваться, узнав о его смерти, что все поверят в его гибель. Профессиональные плакальщицы «работали» в государствах Азии с давних времен. В основном это были пожилые женщины. За определенную плату они участвовали в похоронах, на которых рыдали навзрыд, рвали на себе одежду, клялись, что без покойника теперь не смогут жить. Чем больше было на похоронах плакальщиц, тем большее уважение оказывала усопшему его семья.

Ида, узнав о гибели жениха, впала в безумство, рычала, билась в истерике, пыталась выцарапать глаза парням, не уследившим за Арсеном. Ее силой усадили на кровать, вызвали врача из университетского медпункта. Врач поставила девушке успокоительный укол и вызвала «Скорую помощь». Через три дня ее выписали. Вечером Ида пошла в затон. Присмотреть за ней отправились две подруги. Когда она вошла в воду, девушки заставили ее выйти на берег, не дали утопиться. Через день приехала мать Иды, вызванная телеграммой, и увезла дочь на каникулы домой в Бурятию.

Ида, паспорт и диплом были тремя краеугольными камнями, которые заставили всех поверить, что Арсен утонул в водах Артиллерийского затона. В некотором роде он действительно утонул и умер, так как к прошлой биографии возвращаться не собирался.

Дождь лил всю ночь. Под утро направление ветра изменилось, и тугие струи стали бить в окно. Сквозь рассохшиеся от времени рамы вода просочилась на подоконник и стала капать на паркетный пол. Арсен сходил в ванную комнату, взял гостиничное полотенце и бросил его в набежавшую лужу.

«Дождь будет мне на руку, — подумал он. — Мокрый асфальт — это как раз то, что мне нужно».

Арсен закурил, глядя в окно. Его номер выходил на дворовый фасад здания, построенного в начале века, еще в царской России. Вид за окном, наверное, мало изменился с тех пор. За стеной гостиницы располагался небольшой палисадник, через который выложенная кирпичами дорожка вела к калитке в заборе, отгораживающем территорию гостиницы от пустыря, поросшего вереском. За зарослями вереска был пустынный берег Балтийского моря.

«Вариант номер три, — уже в который раз повторил про себя Арсен. — Если две первые попытки нейтрализовать эту опасность не получатся, я ликвидирую ее на берегу моря. Камней там достаточно, желающих прогуляться вдоль побережья в штормовую погоду не будет. Я отвлеку ее на секунду, ударю камнем в висок и столкну тело в море. Латвийская милиция когти рвать по поводу очередного утопленника не будет. Если бы в море обнаружили местную девушку, то тогда бы зашевелились, а заезжую бурятку они, не задумываясь, спишут в графе учета несчастных случаев. Латыши всех нас ненавидят: и русских, и азиатов. Мы для них чужеземцы, варвары, оккупанты».

Девушка на кровати позади Арсена зашевелилась, потянулась, встала, сбросила на стул ночную рубашку и пошла обнаженной в ванную. Арсен не обратил на ее пробуждение ни малейшего внимания. Он знал, что будет дальше: девушка пробудет в ванной несколько минут и станет расхаживать голая по комнате. Это был ее утренний ритуал. Разгуливая в чем мать родила перед Арсеном, она демонстрировала сама себе, что сколько бы красавиц ни побывало в постели ее хозяина, только она одна остается его постоянной спутницей и доверенным лицом.