Книга Элитный утопленник, страница 28 – Алексей Макеев, Николай Леонов

За годы, прожитые вместе, он понял, что все эти ее смешки есть ничто иное, как проявление высшей степени неуверенности и даже нервозности.

— Не лучше ли было рассказать?..

— Перестань, пожалуйста. Что рассказать-то? Что я — это я? Но ведь это же не свидетельствует о том, что я совершила преступление.

— Ты прекрасно понимаешь, что такое следствие и куда оно может зайти.

— Это дело давнее. Вряд ли полицию могут интересовать юридические моменты. Им надо найти преступника.

— Но твоя связь с Сергеем, да и все остальное. Если все это выяснится, то у нас будут проблемы. — Он устало откинулся в плетеном кресле. — Послушай меня. Ты ведь знаешь, что я никогда раньше не настаивал на раскрытии твоего инкогнито. Дело твое, в конце концов, ты женщина взрослая и привела кое-какие аргументы, достойные быть услышанными и принятыми. Но сейчас все изменилось.

— Ты тоже послушай меня. — В душе она понимала, что в его высказываниях есть зерно истины, но сходить с намеченного плана было не в ее принципах. — Не нужно раньше времени переживать. Поверь, это не единственное испытание, которое выпадало мне в жизни. Я все решу, обещаю.

По просьбе Гурова Станислав Крячко, приехав из Козловки, сразу же отнес зажигалку в управление для снятия отпечатков.

Пальчики, обнаруженные на ней, в базе данных не числились. Однако требовалось проверить, не принадлежат ли они самому Балидскому. Только тогда можно было бы с большой, хоть и не стопроцентной вероятностью предполагать, что зажигалку случайно обронил убийца. Но вопрос дактилоскопирования трупа осложнялся, учитывая, что он больше двенадцати часов пролежал в воде.

Врачу, производившему вскрытие, и криминалистам пришлось попотеть. Процесс разбухания тканей уже не позволял провести снятие отпечатков обычным образом. Специалистам пришлось отделить пальцы и работать с применением специальных приемов. Из-за пребывания в воде произошла мацерация эпидермиса, который начал отделяться от кожи. К счастью, он был не поврежден. Окрашиванию пальцев предшествовал долгий процесс сушки, после которой требовалось с особой осторожностью расправить и натянуть кожу путем инъекций из смеси желатина и глицерина, однако снять отпечатки в итоге все же удалось.

Криминалист Анатолий Степанов вошел в кабинет, радостно помахал заключением и заявил:

— Пляши, Стасик!

Тот оторвался от компьютера и добродушно поглядел на огромного детину, нависшего над ним. Наличие мальчишеской улыбки на лице этого гренадера делало его облик очень искренним и располагающим. Особенно если не знать, что еще недавно он возился с пальцами, отделенными от трупа.

— Получилось?

— Обижаешь! Мы и утопленникам, которые по полгода плавают, пальчики откатываем. На-ка, держи.

— С меня магарыч, Толя, — с искренней благодарностью произнес Крячко.

— А прямо сейчас перекусить со мной ты случаем не хочешь?

— Нет, Толян, извиняй. Дел очень много, прямо некогда зад от стула оторвать, — проговорил Стас, стараясь не смотреть на Толины пальцы.

— Ну ладно, а я, пожалуй, пойду похомячу.

— Давай-давай! Ты вон какую работу проделал. Тебе обязательно надо подкрепиться. Приятного аппетита, Толя!

— Бывай, Стас! — сказал Степанов и отбыл хомячить.

Станислав наконец-то погрузился в текст экспертного заключения. По всему выходило, что на зажигалке отпечатки пальцев Балидского отсутствовали. Это позволяло подтвердить первоначальный вывод Гурова о том, что зажигалка могла принадлежать тому человеку, с которым Балидский общался в последние минуты своей жизни.