Книга Мельница ангелов, страница 20 – Андреас Грубер

Легкое покашливание Приолы вернуло его в реальность. Они стояли в парадном зале академии, и каждый звук, отражаясь от высокого купола с потолочной фреской и мраморных плит на богато украшенных лестницах, возвращался к ним гулким эхом.

Ректор, едва достававший Хогарту до плеча, ослабил узел галстука.

— У нас обучается около восьмидесяти студентов, а преподаватели и приглашенные лекторы ведут примерно двадцать курсов в семестр. Какое направление интересует вашу дочь?

«Вашу дочь. Если бы он только знал!»

— Ну… искусство в целом… — пробормотал Хогарт, бросив взгляд на Татьяну.

Та лихорадочно изучала учебный план на доске за спиной Приолы.

— Педагогика, история искусства или культурология — это не совсем мое, — призналась она. — Меня больше привлекает современное искусство, особенно когда оно затрагивает глубинную психологию — что побуждает художника выбрать тот или иной мотив.

Приола приподнял бровь, отчего стал похож на сову, только что обнаружившую в своих владениях еще одно существо со схожими интересами.

— Отличный выбор. В этом семестре, например, у нас есть семинар «Архетипы души в современном искусстве».

— Звучит интересно.

«Лицемерка», — подумал Хогарт, но в глубине души был благодарен Татьяне за то, как хорошо она справлялась со своей ролью.

— Курс пользуется большой популярностью, и среди участников есть, между прочим, несколько известных личностей. С одной стороны, тема весьма увлекательная, с другой — дело в самом преподавателе. Профессор Боман считается признанным авторитетом в этой области, а ее методы преподавания — нестандартные, но поразительно точные.

У них получилось!

Татьяна незаметно ткнула Хогарта в бок, когда они последовали за ректором в кабинет Линды Боман.

Хогарт и Татьяна стояли перед столом Боман, после того как ректор их представил, вышел и закрыл за собой дверь.

Кабинет был маленьким, но очень опрятным. И совсем не соответствовал стереотипу Хогарта о преподавателях искусства, которых он обычно ставил в один ряд с другими хаотиками или неряшливыми типами. Современные картины на стенах больше подходили для гостиной. Не хватало только камина и телевизора. Через высокое окно были видны фонтан и парковка, покрытая гравием, где стояла его машина.

Линда Боман сидела за своим столом и улыбалась Татьяне. Хогарт сразу узнал в ней ту женщину, которую видел на кассете, только сейчас старше лет на десять. Теперь она еще больше казалась ему дамой, настоящей леди: слегка накрашенные ресницы, миндалевидные глаза, узкие очки на кожаном шнурке, волосы каштанового цвета, собранные в узел. С обеих сторон лица выбивались пряди. Она была в кремовом свитере с косами и с простой деревянной бижутерией на шее.

Боман отложила ручку и выехала из-за стола в инвалидном кресле, которым умело управляла руками, ловко маневрируя на поворотах. Когда Татьяна увидела инвалидное кресло, она заметно вздрогнула. Хогарт почувствовал себя идиотом: он должен был предупредить ее, прежде чем они вошли в академию, но теперь было слишком поздно.

— Добро пожаловать на кафедру современного искусства. У нас есть примерно сорок минут, прежде чем начнется мой следующий семинар. — Боман протянула руку сначала Татьяне, а затем Хогарту.

Жесткие, огрубевшие пальцы и крепкое рукопожатие удивили его. Но когда он заметил сильные мышцы ее рук, проявлявшиеся под свитером, ему стало ясно, что этой женщине постоянно приходится то садиться в инвалидное кресло, то вставать из него.