Книга Мельница ангелов, страница 24 – Андреас Грубер

Татьяна улыбнулась:

— Думаю, мы бы с вами поладили.

Боман подмигнула ей:

— Наверняка.

Хогарт был впечатлен не только потому, что познакомился с такой уверенной в себе женщиной, которая могла открыто и непринужденно говорить о себе с незнакомцами, но и потому, что заметил в Татьяне совершенно новую сторону. Сейчас, когда он смотрел на нее, она была больше чем просто басистка с пирсингом, которая играла в панк-группе, тренировалась с боксерской грушей и ездила на мопеде. Внезапно она показалась ему по-настоящему взрослой.

На мгновение воцарилась гробовая тишина. Линда Боман взглянула на настенные часы. Ее время почти истекло. Она вопросительно посмотрела на обоих, но больше обсуждать было нечего. Наконец Боман направилась к двери, словно провожая гостей, но стук снаружи остановил ее.

В кабинет вошел молодой человек.

— Почта, — коротко пробормотал он и положил преподавательнице на колени стопку писем и брошюр.

Сверху лежала сложенная утренняя газета. Фотография главного врача Абеля Островского и заголовок о жестоком убийстве напомнили Хогарту, зачем они вообще здесь. Появление парня пришлось как нельзя кстати.

Хогарт указал на газету:

— Ужасная история.

Боман вопросительно посмотрела на него, затем развернула газету и прочитала заголовок.

— Якобы Островский был одним из лучших нейрохирургов, — добавил Хогарт, но на ее лице не отразилось ни малейшей реакции.

— Мир стал жестоким, — сказала Линда Боман, — но, будь он прост и ясен, искусства бы не существовало. — Она снова сложила газету и пожала им руки. — До свидания.

Когда они шли по коридору к выходу, Хогарт косо посмотрел на племянницу.

— Тебе ничего лучше, чем автомеханик, не пришло в голову?

— Реставратор ретроавтомобилей, — поправила она его. — Почему ты возмущаешься? Мы ведь кое-что выяснили!

— Только не говори, что тебя действительно интересует эта ерунда с картинами.

— Не прикидывайся! — Татьяна нахмурила брови. — На мой взгляд, то, что она делает, — это круто. Не какой-нибудь барочный хлам, а настоящая, интеллектуальная живопись.

— Круто? А ты когда-нибудь была на вернисаже?

— Нет.

— Там ходят настоящие фрики, — сказал Хогарт. — Пустые разговоры за бутербродами с икрой и коктейлями, фотосессии для прессы, интервью для новостей культуры, поцелуи в щеку.

— А других предрассудков у тебя нет? — Татьяна бросила ему недвусмысленный взгляд. — Нам ведь только что объяснили, что живопись столько же про искусство, сколько про ремесло. К тому же Боман сказала, что выставка ее сестры проходит в крипте Михаэльскирхе. Мы как-то раз были там с классом. Туда точно не забредет ни один светский репортер. Ты возьмешь меня с собой сегодня вечером?

Хогарт резко остановился.

— Кто сказал, что я туда пойду?

— Я же тебя знаю, Хог! С твоей явной неприязнью ты просто хочешь избавиться от меня, чтобы пойти один.

— Ты, маленькая… — Хогарт замолчал, увидев идущего им навстречу Приолу.

— Ну и как? Вы довольны?! — крикнул ректор издалека.

— Профессор Боман — замечательная женщина, — быстро сказал Хогарт, прежде чем Татьяна успела начать свой рассказ о его бывшей жене и магазине марионеток в Амстердаме. В этот момент он понял, что его чувства к Линде Боман более чем неоднозначны. С одной стороны, его не покидало ощущение, что она что-то скрывает, с другой — он без колебаний доверил бы этой женщине свою племянницу для получения профессионального образования, даже если речь шла бы всего лишь о небогатом ремесле художника.