Книга Мельница ангелов, страница 89 – Андреас Грубер

Хогарт и раньше мог более или менее восстановить ход событий, но затем они с Татьяной наткнулись на документы, от которых у него по спине пробежал холодок. Судя по всему, это были копии тех самых материалов, которые убийца похитил из архива Больницы императрицы Елизаветы. Согласно медицинскому отчету и памятной записке врача, Линда не просто по неосторожности упала с лестницы в родительском доме, а стала жертвой ссоры со своей сестрой. Мадлен напала на нее и нанесла несколько ударов колющим предметом в область бедра. Лишь потеряв сознание, Линда пошатнулась назад и скатилась вниз по ступеням.

То, что прежде выглядело как обычный бытовой несчастный случай, теперь оказалось попыткой убийства. Пока в 1988 году Островский оперировал позвоночник, Фальтль занимался ножевыми ранениями. Была повреждена артерия, однако Фальтлю удалось остановить кровотечение и спасти ногу Линды. Две фотографии показывали, как выглядело ее бедро после операции: кожа и мышцы были сшиты после множества глубоких проколов, оставивших уродливые перекрестные шрамы — следствие почти дюжины сильных ударов.

Хогарта замутило. Он отвел взгляд от снимков. Значит, Линда знала и доктора Фальтля. Из документов следовало, что главный врач Островский был близким другом семьи Боман. Вероятно, именно поэтому дело так и не дошло до заявления в полицию — ссору удалось выдать за несчастный случай. Но зачем Фальтль тогда сделал копии всех записей, фотографий и документов?

Хогарт развернул пленку с негативами и поднес ее к свету. Снимки были почти полностью недоэкспонированы — за исключением светлых пятен, ничего не было видно.

— Посмотри на это, — сказала Татьяна, показывая фотографию окровавленных ножниц.

Орудие преступления! Они по самую рукоять торчали в бедре Линды — Фальтль извлек их во время операции. Невольно Хогарт вспомнил Островского и Дорнауэра, тела которых тоже были изуродованы ножницами.

Он свернул пленку.

— Эта женщина сумасшедшая.

Словно в подтверждение его слов, Татьяна достала из бумаг психиатрическое заключение. После нападения на сестру Мадлен несколько месяцев проходила лечение в венской психиатрической клинике на Баумгартнер-Хёэ. Многочисленные отчеты описывали ее состояние как патологическое: болезненная ревность, но интеллект выше среднего. Она страдала поведенческими нарушениями, маниакально-депрессивным расстройством и проявляла суицидальные наклонности. Ее бабушка, также страдавшая маниакально-депрессивным расстройством, покончила с собой в психиатрическом центре Штайнхоф, предшественнике Баумгартнер-Хёэ. По сути, одного такого заключения уже было бы достаточно, чтобы признать Мадлен недееспособной.

Хогарт отложил отчет в сторону. Его передернуло от мысли, что он едва не оказался в постели с этой женщиной, которую еще недавно так страстно желал. До сих пор он считал себя человеком со здравым смыслом и хорошим знанием людей. Но эти документы открывали иную, пугающую сторону Мадлен, которую он не разглядел в такой степени.

— Зачем врачу понадобилось хранить все эти бумаги?

Вопрос Татьяны вернул Хогарта к реальности. Разумеется, должна была существовать причина, по которой Фальтль годами держал эти документы в камере длительного хранения, а ключ почти невозможно было найти в его квартире. Речь могла идти только о деньгах. Единственное в папке, что они еще не изучили внимательно, был пожелтевший конверт.