Книга Миссия в Неаполе, страница 18 – Иван Любенко

— У нас есть улика! — Червелло победоносно откинулся на спинку стула, отчего тот жалобно скрипнул. — В кабинете, на полу, под залитым кровью креслом, мы нашли вещь, оброненную в спешке убийцей, — серебряную таблетницу. Искуснейшая русская работа, с эмалью. Внутри — пилюли от сердца. Ваш Чаплыгин ведь немолод, не так ли? Да вы бы видели, как он затрясся, когда мы вошли в его номер. Тут всё предельно ясно.

— Таблетницу можно потерять где угодно. А испуг уже немолодого иностранца, не ожидавшего полицию, легко принять за панику виновного. На основании моих полномочий, господин Червелло, я требую немедленного доступа к материалам дознания, списку изъятых улик и протоколам осмотра места происшествия.

На лице делегата появилась усмешка. Он покачал головой.

— Нет уж, синьор Ардашев. При всём моём уважении к вам и господину консулу, я вынужден отказать.

— Вы отказываете официальному представителю Российской империи?

— Я соблюдаю закон Итальянского королевства. Существует такое понятие, как segreto istruttorio — тайна следствия. До передачи дела прокурору материалы дознания закрыты для посторонних. Кем бы они ни являлись.

— Но фотографию с места происшествия позволите посмотреть?

Сыщик вздохнул и, вынув из серой папки карточку, бросил перед Климом:

— Вот. Но больше ни на что не рассчитывайте.

На снимке застыл человек, сидящий в деревянном кресле с расширенными от ужаса глазами. Он был немолод, слегка плешив, брил подбородок и, видимо, фиксатуарил редкие уже усики.

Ардашев спросил:

— А кровь на одежде господина Чаплыгина обнаружили?

— Нет, — убирая назад фото, отрезал полицейский.

— Странно.

— Это почему же?

— Кинжал вошёл чуть ли не по самую рукоять. Чтобы вогнать его столь глубоко, надо было навалиться на сидящего в кресле. А это неминуемо привело бы к касанию, и, следовательно, одежда нападавшего была бы запачкана кровью.

— А вы что ж, сыщик или судебный медик? — ехидно улыбнувшись, осведомился делегат.

— Нет, но это мне подсказывает здравый смысл.

— Мне он тоже говорит, что ваш соотечественник — убийца, причём обладающий недюжинной силой. Ему и наваливаться на жертву не надо, достаточно хорошо размахнуться и всадить клинок.

— Что ж, в таком случае я требую немедленной встречи с ним. В этом вы не можете мне отказать.

Червелло погонял во рту леденец и сказал:

— Свидание с арестованным я вам обеспечу. Идите, побеседуйте с душегубом. Посоветуйте ему чистосердечно сознаться и помолиться за душу убиенного Винченцо Монтесано. Однако должен вам заметить, что ни консульские бумаги, ни ваши усилия ему уже не помогут. Правосудие в Неаполе бывает неспешным, но в таких очевидных случаях оно бьёт так же верно, как тот кинжал.

— Я рад, что мы достигли взаимопонимания хотя бы в этом.

С тяжёлым вздохом, словно ему приходилось выполнять самую неприятную в мире работу, Червелло выдвинул ящик стола, достал типографский бланк в треть почтового листа и, макнув перо в чернильницу, вывел нужные строки.

— Можете ехать хоть сейчас, — произнёс он, не отрываясь от бумаги. — Тюрьма Викария при Кастель-Капуано. Любой извозчик знает.

— Сколько разрешите посещений? — коротко спросил Клим.

— Одно. Продолжительность: тридцать минут. Ни секундой больше. Таков порядок для дел об убийстве. Нужно будет ещё — приходите. Выдам.