Книга Миссия в Неаполе, страница 95 – Иван Любенко

— Опасность — не повод игнорировать закон, господин делегат…

— Вам легко говорить. Вы тут ненадолго.

Клим не стал спорить и продолжил:

— И, наконец, шестой — дон Сальваторе, прозванный Сфинксом.

При упоминании этого имени Червелло вскочил, сбив перо, лежащее на подставке у стеклянной чернильницы.

— Сфинкс? — прошептал он, озираясь на дверь, словно стены кабинета могли его услышать. — Вы с ума сошли! Откуда вам известно это имя?

— От Доменико Вити. К тому же я общался с этим почтенным господином.

— Вы… вы встречались со Сфинксом? — Червелло опустился обратно в кресло. — Как вам это удалось? Он не принимает незнакомцев.

— Для меня нет невозможного, если жизнь российского подданного в опасности, — сухо ответил Клим. — Так вот, от Доменико Вити и самого дона Сальваторе я разузнал весьма интересные подробности. У Сфинкса с графом была совместная… концессия. Они тайно раскапывали древнюю римскую виллу у подошвы Везувия. Именовали её «Наши Помпеи». Находки — фрески, мозаики, статуи — Сфинкс сбывал через свои каналы в Америку и Англию. Но аристократ решил обмануть каморру. Последний трофей, уникальный мраморный бюст Антиноя, он попытался скрытно продать английскому лорду, рассчитывая получить двойную цену. Но дон Сальваторе выяснил это. Он вызвал Монтесано на разговор. Тот вернул скульптуру и выплатил штраф, но каморра, как вам ведомо, не прощает жульничества. Соответственно, у Сфинкса был самый веский, самый страшный мотив — закон Общества Чести. Синьор нарушил слово. Таких они приговаривают к смерти.

Червелло молчал. Он смотрел на Ардашева с какой-то детской растерянностью, словно перед ним сидел не человек, а сам дьявол, знающий все грехи этого старого города.

— Как видите, господин делегат, у нас шесть кандидатов в преступники. И желание Чаплыгина купить крест за заранее согласованную сумму — ничто по сравнению с возможными мотивами любого из этой компании как для кражи распятия, так и для убийства графа.

— Но… — Червелло погрозил пальцем, — у нас нет улик против них! Всё, что вы говорите, — лишь теории! Красивые теории! Судья даже слушать не станет!

— Вы хотите факты? — Ардашев вытащил клочок дешёвой бумаги со зловещим рисунком «Чёрной руки» и положил его на стол. — Вот вам первый факт. Несколько дней назад в окно моего номера в «Бристоле» швырнули булыжник с этим посланием. «Vattene o muori!» — «Уезжай или умрёшь». И подпись — Mano Nera. Кто-то очень желал, чтобы я струсил и покинул город. Но дон Сальваторе, когда я показал ему эту угрозу, рассмеялся. Он заметил, что это дешёвый балаган, рассчитанный на глупых иностранцев. Каморра давно не посылает подобных предупреждений. Тот, кто это сделал, использовал дорогую художественную краску — жжёную кость. — Червелло быстро взглянул на листок, но промолчал. — Второй факт, — Ардашев положил на стол патрон. — Вчера в полдень в Галерее Умберто I в меня стреляли. Нападавший целился из карманного бельгийского револьвера. Расстояние — сорок шагов. Любой оружейник скажет вам, что из такого пугача на подобной дистанции невозможно убить. Тут два варианта: либо злоумышленник оказался никудышным мазилой, либо это была инсценировка, попытка устрашить меня или… навести на другого, невиновного в нападении, человека.