Книга Проклятая земля, страница 55 – Светлана Тюльбашева

12

После обеда мужики и Лев, не отходящий от отца ни на шаг, вернулись на поле. Аня положила запеканку в контейнер и пошла в деревню. Она хотела взять еще фруктов, но испугалась, что это будет выглядеть как подаяние и Марья Архиповна может обидеться.

Палисадник старушки зарос сорняками, посреди одуванчиков и чертополоха Аня увидела нечто, напоминающее клумбу, огороженную булыжниками и очищенную от травы. Из земли пробивались ростки цветов. Определить, что это, она не могла, вспомнила про грязевое поле перед домом и что на следующей неделе к ним приедут рабочие укладывать газон.

Дверь была приоткрыта. Аня постучала, заглянула внутрь.

— Войдите! — крикнули из глубины дома.

Голос принадлежал явно не Марье Архиповне. «К ней приехали родственники, — обрадовалась Аня. — Ну конечно, она вовсе не одинока, ей кто-то помогает». Аня зашла внутрь и после аккуратного тамбура оказалась на чистенькой кухне с еще влажными полами. Задержалась на пороге с контейнером в руках, сняла кроссовки. На кухню выбежала женщина в платке.

— Ой, Аня, это вы, а я-то думала — кто пришел.

Очень похожа на Палну, но не она.

— Татьяна, если вы не помните, — улыбнулась женщина. — Или Таня, как вам удобнее. Не знала, что вы знакомы с Марьей Архиповной.

— Да я вот запеканку ей принесла, чаю хотела предложила попить. — Аня протянула контейнер.

— Надо же, как неожиданно, — сказала Татьяна. — Вы заходите, заходите. Я как раз чай пью. Пришла помочь, жду, когда суп сварится.

На плите булькал борщ. Аня шагнула на кухню и почувствовала, как промокают носки.

— Я буквально на пять минут, — сказала она. — У нас ремонт, времени совсем нет.

— Вы же сказали, что чаю попить хотели. — Татьяна забрала у нее контейнер и поставила на столешницу.

«Да — с несчастной одинокой старушкой», — подумала Аня.

— А Марья Архиповна спит. С утра опять суетилась: дверца у шкафчика отвалилась, решила сама починить. Сколько раз ей говорили: вы скажите, что вам нужно, мы сделаем, — нет, хочет сама. То кашу решит сварить, то во дворе цветы посадить, ни минуты покоя. Выматывается от любого дела и лежит потом весь день без сил.

— Я с ней познакомилась, когда она воду в колонке набирала, — сказала Аня.

— Вот и я о чем, кошмар. Я бы принесла ей воду, ну куда ее саму понесло, два дня потом не вставала. Говорит — какой смысл жить, если ничего не делать.

Татьяна накрыла суп крышкой и вернулась к столу.

— Вы одна ей помогаете?

— Нет, что вы, ей все здесь помогают по мере сил. На кого еще надеяться, если не на соседей.

— А дети у нее…

— Сын был, умер уже. Правда, от него и при жизни толку не было, непутевый парень. С мальчиками часто так. Все о сыновьях мечтают, я и сама мечтала, но с возрастом понимаешь, что надеяться можно только на дочерей.

Татьяна вытерла пот со лба, поправила платок и задумчиво взяла печенье. Аня подумала, что она говорит о чем-то своем, но постеснялась спросить.

— У меня трое, и все пацаны, — сказала Татьяна, ответив на ее мысли. — Взрослые, слава богу, разъехались давно, живут кто где. Не навещают — и ладно, лишь бы у них все хорошо было, верно ведь? Но что я все о себе, расскажите лучше, как ваша стройка? Я все не могу запомнить, как эта гостиница называется, которую вы строите?

— Глэмпинг, — сказала Аня и начала рассказывать, как стройка, думая о том, как бы ей свернуть этот бессмысленный разговор и уйти.