Онлайн книга «Проклятая земля»
|
Там на полу ее и нашла Пална: — Анечка, вы тут, я думала, что-то случилось. — Вы читаете на немецком? — Аня потрясла книжкой. — Пална, вы знаете немецкий? Вы интересуетесь нейробиологией? Это же не популярные книги, а настоящие учебники, и вы такое читаете… — Ой, — улыбнулась женщина, — да ерунда. Мне всегда было интересно, как мозг устроен, как он работает. У нас деревня такая, вы, может, не заметили пока, но здесь много детишек с особенностями. — Да уж я заметила, — пробормотала Аня. Тошнота снова подступила к горлу. — Синдерелла, например, да, — согласилась Пална. — Она сильная девочка, многим намного, намного хуже. Про нас даже передачу как-то снимали. Я мечтала разобраться, почему одни дети заболевают, а другие нет. Хотела нейробиологом стать, как вы понимаете, нереалистичные совершенно фантазии, и стала я бухгалтером, но нейробиологию продолжила изучать для души. В Германии лучшие учебники, а я немецкий хорошо знаю, поэтому сначала просила знакомых мне книги привозить, а потом, как во Францию перебралась, сама стала покупать. — Во Францию! Точно, вы же говорили, что эмигрировали… А французский вы тоже знаете? Аня уперлась ладонью об пол и попыталась подняться, но сразу упала обратно. Пална протянула ей руку и помогла встать. Девушка держалась за стеллаж и старалась сфокусироваться. — Нет, французский почти не знаю, объясниться могу, но книгу не прочитаю. — Потрясающе! — Дорогая, вы так удивляетесь, что мне даже неловко. У Ани крутилось в голове, что она в жизни бы не подумала, что простая деревенская баба в халате интересуется нейробиологией и говорит на двух языках — на трех, считая русский, — но, к счастью, она была не настолько пьяна, чтобы это озвучить. Впрочем, судя по улыбке, Пална догадывалась, о чем думает Аня. — И вы жили во Франции, а потом вернулись в Асташово? Из Франции? Нет, в смысле, я не хочу сказать, что здесь плохо… я не это хотела сказать. Я люблю Асташово, это отличная деревня. Извините, мне нехорошо. Пална засмеялась и взяла ее за локоть. Аня попыталась вспомнить, который сейчас час и что она здесь делает. — Я понимаю на самом деле, — сказала она. — Вот и я Леше говорила… Знаете, многие сейчас уехали, у Леши половина коллег по разным странам разбежались, кто куда. Я их не осуждаю, но думаю, они вернутся со временем, поживут-поживут, да и вернутся. Я ему так и сказала, когда он тоже хотел уехать. Что я никуда не поеду, а эти все вернутся. Пална задумчиво покрутила бокал в руке: — Думаете? — Да. Потому что своим нигде не станешь, — прошептала Аня. — Никогда ты не станешь своим, сколько там ни проживи. Со временем на родину потянет, к своим, к людям, которые тебя понимают. С которыми у тебя общее прошлое, общее детство, одни мультфильмы смотрели, в один детский сад ходили, с вишенками и клубничками на шкафчиках. Какими бы они ни были — они свои. Единственные, кто может тебя понять. Единственные, кто понимает, каково тебе… Стеллаж снова качнулся, Аня схватилась за шкаф. Три бокала были ее пределом, а она сколько выпила? Не помнит. Но это был такой хороший вечер, что она ни о чем не жалела. — Глубоко мыслите, Анечка, — сказала Пална и отхлебнула вина. 19 По дороге домой они держались друг за друга и хохотали. Лев не очень понимал, почему родители так себя ведут, но радовался, что они веселые и смеются. Дома его привело в восторг, что сегодня можно не чистить зубы и не мыться, лег в кровать и подумывал потребовать планшет, раз сегодня такой день, что можно вообще все, но не успел спросить и заснул. |