Книга Проклятая земля, страница 80 – Светлана Тюльбашева

Хлопнули крылья, на крест опустилась ворона, да какая большая — с собаку размером. Следом прилетела вторая и третья — всех не сосчитать, уселись на крестах и наблюдают. Ведьма пела, амулет на ее шее светился красным. Кузьма поднял голову и увидел, что верхушки леса почернели от ворон, а в небе их еще больше, они летели к кладбищу со всего города, хлопали крыльями, кричали, пытаясь остановить ведьму. Поднявшийся ветер сметал подношения с могил, забивал в глаза пыль, переворачивал вазочки и поднимал землю в воздух. Грязь, земля и цветы неслись по кладбищу, Кузьма пригнулся, чтобы не упасть. Вдали заржали лошади.

Он выставил перед собой руки и пошел сквозь ветер, но не к лошадям — к ведьме, понимая, что лишь она сможет его спасти. А ей все было нипочем, она стояла ровно, продолжала петь над могилой, не замечала жуткого ветра. Кузьма почти полз, цепляясь за кресты, чтобы не упасть.

— Ты слышишь их? — крикнула ведьма, заметив его. — Они говорят со мной! Я слышу мертвых!

Ветер сбил его с ног, он упал на влажную землю, вцепился в нее, царапал в беспамятстве, словно пытаясь выкопать себе могилу и укрыться в ней. Услышал, как воздух взрывается от крика ворон, поднял голову и увидел, как у ног ведьмы копошится что-то, выбирается наружу. От ужаса у Кузьмы сперло в горле, он не хотел бы смотреть, но смотрел, как из могилы выкарабкивается мальчик с мертвыми глазами и желтоватым лицом, с изъеденной червями и висящей лоскутами кожей. Белоснежный саван весь был измазан грязью, мертвец стоял рядом с ведьмой, но смотрел не на нее — на Кузьму.

Вороны захлебывались криком, мальчик пошел по кладбищу прямо к Кузьме, тот завизжал как баба, засучил ногами, закрыл лицо руками, а когда убрал ладони — увидел, что мертвец уже прошел мимо и бредет дальше по кладбищу.

— Испугался? — расхохоталась ведьма. — Ребенок хочет к маме, зачем ты ему.

Ее лицо светилось от восторга, такой довольной он ее еще никогда не знал. Ветер развевал рыжие волосы, погасший амулет покачивался на шее, по подбородку стекала капля крови от прикушенной губы. Что было дальше — запомнил урывками: вот они едут по дороге, а за ними гонятся вороны, вот ведьма бросает горсть зерна в воздух, птицы сталкиваются друг с другом, в ярости клокочут, отстают, вот ведьма задыхается и кашляет, вот он сидит у Молотовых, а как попал туда — не помнит, поднимает глаза, удивляется, сколько вокруг людей, и вдруг горница расплывается, звуки исчезают, и перед ним снова лицо маленького мертвеца.

3

Жалела ли она о содеянном? Не знаю, не довелось спросить. Хочется верить, в ней было и человеческое, по крайней мере, в свои последние дни она страдала как человек. На место холода пришел жар. Раскаленная кожа вспыхивала, светилась изнутри, дотронуться до нее было как до конца кочерги, я позвала мужиков снова, они перетащили ее с печи на кровать, и, чтобы не обжечь руки, им пришлось закутать ее в одеяло.

Сначала я думала, что жар прогоняет болезнь, ей станет легче после лихорадки. Легче, однако, не становилось. Она бредила: не спала, но и себя полностью не осознавала, порой открывала глаза и говорила отдельные слова. Землей и цветами пахло все сильнее, я старалась не выходить наружу, потому что после возвращения с улицы в доме было невыносимо дышать.