Книга Лес, страница 98 – Светлана Тюльбашева

Я бы уехала сразу, но Лика была совсем невменяемой, мне пришлось отвести ее в комнату и дождаться, пока она придет в себя.

— ...И после пожара Тамарка ко мне и переехала. Вот и живем с ней с тех пор, ссоримся иногда, но в целом нормально. Она в Москву несколько раз в год уезжает на съемки, ей платят за них, у нее деньги есть. Продукты покупает, иногда внукам подарки, иногда все деньги на гадалок спускает. Сколько раз я ей говорила завязывать с этим — нет, все верит, что рано или поздно какая-нибудь гадалка окажется настоящей ясновидящей и расскажет, где дочь искать.

— А где сейчас Тамара? — спросил Гриша.

— Она в Москве была на съемках пару недель назад, потом мне написала сообщение, что к Анне поедет, видимо, у нее сейчас гостит.

— Анна — это старуха такая высокая и седая, со строгим лицом? — уточнил мальчик.

— Ну да, она самая. Тоже из Шижни бабка, чопорная такая, будто не из той же занюханной деревни, а из двора английской королевы. На людей свысока смотрит. С Тамаркой бы раньше здороваться не стала, не то что говорить, а после пожара спелись они. Обе твердили, что видели девчонок того бизнесмена и что это точно они пожар устроили. На этой почве и подружились. Общий враг, как оказалось, объединяет, даже если он воображаемый. Пару лет еще вместе ходили по всем инстанциям, скандалили, требовали им докладывать, как поиски идут. Остальные шижненские разъехались кто куда, плюнули и продолжили жить дальше, а эти две все успокоиться не могли.

Анна эта та еще истеричка. Она мне пару недель назад звонила, психовала, сказала, что Тамарке звонит-звонит, та трубку не берет, а ей срочно знать надо. Спрашивала, как звали сына какого-то там мужика из Шижни, представляете. Что там мальчик был, сын алкаша местного, сгоревшего при пожаре, и могу ли я поискать газеты старые у Тамарки, посмотреть, нет ли там фотографий этого алкаша и не написано ли, как звали его сына. Нервничала так, горячилась. Почти тридцать лет прошло, она все успокоиться не может.

— А зачем она это спрашивала? Что за мальчик? — заинтересовалась Анка.

— А я знаю? Я даже того алкаша толком не помню, откуда мне про его сына что-то знать. Я сто лет назад из Шижни уехала и живу спокойно, а не пережевываю воспоминания целыми днями. Так ей и сказала. Она разозлилась и трубку бросила.

— Мы видели, как Тамара в деревню к Анне приезжала, она уже уехала оттуда, — сказал Гриша. — Мы думали, она дома.

— Уехала, значит, от Анны? Давно?

— Неделю назад где-то.

— Понятно, запила снова, значит. Ей на съемках денег опять дали, видимо, пропивает сейчас. Вот за что мне все это... Последние два года не пила ведь... Говорила я ей: нужно жить дальше и успокоиться, — нет, она снова поперлась к подруге этой, видимо, та ее накрутила, и она снова сорвалась. Погодите. А вы откуда знаете, что Тамара уже от Анны уехала? Вы в деревне той были, что ли?

— Ага, мы, вообще, живем там, — сказала Анка.

— Ничего себе, а в Туезерске вы как оказались? До вашей деревни же отсюда больше ста километров.

— На автобусе приехали.

За окном было уже совсем темно.

Сначала Лика раскачивалась из стороны в сторону и всхлипывала. Потом перестала плакать, но продолжила раскачиваться. Когда она наконец успокоилась, было уже ближе к четырем утра.