Книга Золотая фишка на черное, страница 44 – Анни Юдзуль

— Что… что ты… – Она запнулась.

— Ты его знаешь? – Бруно поморщился от яркого света, бившего прямо в глаза.

— Это мистер Боггерти, наш попутчик! – На лице Бруно отразилось непонимание. Судя по всему, пьяный вечер он не запомнил. – Что ты делал в моем купе? Что вынюхивал?! Стащил что-то?!

Она нахмурила брови и нависла над Кираном, и этого хватило, чтобы фотограф испуганно забился в руках Бруно. Тот приложил его головой о ножку стула. Киран обмяк, и фотоаппарат, висящий на шее, съехал набок.

— Говори!

— Ничего такого, мисс… миссис Кимри! Я… Я только…

— Что только? – она напирала.

— Только фотографировал!

Патти неуютно поежилась. Это что еще за… странное оправдание? Она вдруг поняла, что в одолженной для сна майке Ронни выглядит совсем открыто, и ее чувство безопасности окончательно испарилось. Бруно выжидающе смотрел на нее, будто не мог решить: считается ли съемка в чужом купе преступлением.

— Ты фотографировал в темноте?

— У меня есть вспышка! Прошу, миссис…

— Не смей открывать рот, когда дама говорит. – Бруно снова встряхнул его, и Киран заныл сквозь сомкнутые губы. Патти покачала головой.

— У меня есть защитники, Киран. Если я еще раз узнаю о том, что ты…

— Никогда! Никогда, миссис Кимри!

Патти повернулась к Бруно.

— Забери у него фотографии.

— Что? Что вы говорите? Это кража! Проводники! Кто-нибудь! Пожалуйста, на помощь! – Киран забился в руках Бруно с большей силой, и даже попытался вцепиться ногтями в его лицо, но Бруно без труда заломил его руки и принялся шарить по карманам. Патти поморщилась. И такие жалкие люди работают в журналистике?..

Несколько темных снимков выпало на пол; Патти присела и подняла их. На фотографиях были гости, в основном женщин. Патти фыркнула и сунула отвратительную находку за пояс.

— Идем. Отведем его в его купе.

Бруно рывком поднял Кирана на ноги. Тот, опустив голову, дрожал.

— Больше никаких фотографий до конца путешествия. Иначе останешься без камеры. – Под взглядом Бруно затравленный Киран прижал аппарат к груди. – А теперь двигай!

Они пошли по ходу движения поезда и быстро прошли насквозь вагон-ресторан. Бруно потолкал Кирана дальше, а вот Патти остановилась у своего бывшего купе. Что-то привлекло ее внимание, и ей понадобилась пара мгновений, чтобы отчетливо услышать женский плач.

— Камелия? – тихонько позвала Патти, и кто-то за закрытой дверью тяжело задышал. Она осторожно потянула за ручку.

Камелия полулежала в постели в тусклом свете едва выглянувшей из-за туч луны. Патти присела рядом и привлекла ее к себе.

— Что случилось, милая?

Камелия зашлась слезами пуще прежнего. Патти едва могла разобрать что-то в ее захлебывающихся хаотичных описаниях: выстрел, отец, шаги на крыше. Происходящее из странного становилось зловещим. Патти сжала руку Камелии.

— Позволишь, я пойду взгляну? Уверена, у мужчин все под контролем, но…

Камелия тяжело всхлипнула и прижала кулачок к глазам, но махнула Патти рукой. Та погладила ее по спине, прежде чем вернуться в коридор.

Она столкнулась с Оливером. Вопреки обычному вежливо-равнодушному виду, теперь он был запыхавшимся. Она решительно оттеснила его плечом, и первая вошла в купе Роберта.

Когда она появилась, она заметила Уинстона, осевшего на пол. Он дышал со свистящим звуком, крепко сжимая в пальцах трость. Ее навершие было искорежено; блестящая кость, пронзив треть крыши насквозь, серебрилась в лунном свете. Воняло обугленным мясом. Феодор склонился к Уинстону и прижимал потемневшую ладонь к его груди. Возле дивана лежало нечто… Патти зажала рот рукой, стремясь удержать ужин в желудке. О, нет-нет-нет. Она отступила как можно дальше и пропустила вперед Оливера; тот, торопливо перескочив поваленные стулья и чемодан, присел у едва дышащего тела.