Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 119 – Карстен Дюсс

В данный момент у меня был выбор: принять все это, отреагировав правильно.

Или разрушить, отреагировав неправильно.

Я взглянул на Катарину. Поцеловал ее в лоб. Обнял.

— Спасибо тебе. – Вот и все, что я сказал.

Я поблагодарил Катарину за все то, из-за чего только что злился. За то, что она сейчас допустила эмоциональную близость, которую отвергала месяцами. За то, что признала свою долю вины в наших проблемах с отношениями, которую игнорировала месяцами. И прежде всего за то, что она во второй раз отправила меня к господину Брайтнеру. Без этого я бы не узнал так скоро о моем внутреннем ребенке. Которому написал письмо. Которое Катарина отнесла на свой счет. Вследствие чего мы в данный момент как раз и помирились. Круг замкнулся.

— Ты даже не хочешь узнать, кто он? – спросила Катарина.

Честно говоря, мне это было абсолютно безразлично.

— Ты не обязана передо мной отчитываться. Ты свободна. Но если хочешь поговорить об этом со мной как с другом, то, конечно, можешь мне сказать.

Катарина была поражена моим величием столь же сильно, как и я сам.

— Это… Оливер. Коллега по страховой компании, который замещал меня в отделе. Он… я с ним вчера обедала. Мы еще до рождения Эмили всегда очень хорошо ладили, но больше никогда ничего не было и…

Того парня, с которым она обедала, звали Оливер? Катарина мне что-то рассказывала о своем заместителе. Я пропускал это мимо ушей, как и все, что касалось ее работы, – мне это было тогда неинтересно. Да и сейчас тоже. Катарина откровенно, от души рассказала о своем романе. А меня это просто не интересовало. Но никто не может слушать с более понимающим видом, чем тот, кому данная тема до фонаря. Как, например, мне – ее коллега Оливер. Я бы, полагаю, тоже завел роман с каким-нибудь Оливером, если бы Катарина выказывала так же мало интереса к моей работе, как я – к ее. Причем… Катарина ведь не выказывала никакого интереса к моей работе. Что теперь, однако, тоже не имело значения. Мы простили друг друга. Катарина даже простила мне роман с Лаурой. Которого у меня, вообще-то, пока не было. Но мог бы быть. С сегодняшнего дня даже без всяких угрызений совести. Почему-то в этот момент я с радостью стал ожидать вечера.

— Никаких упреков? – спросила Катарина.

— Никаких упреков. Давай останемся теми, кто мы есть, – хорошими родителями.

— И будем теми, кем должны быть, – хорошими друзьями.

Мы отпустили друг друга на свободу.

И я надеялся, что смогу наслаждаться своей свободой до конца жизни, а не только до конца этой недели.

Лаура и Саша чуть было не столкнулись еще в холле. Что не имело бы никакого значения. Хотя они были двумя частями одного плана, но для каждого из них на вечер был прописан свой сценарий.

Саше предстояло поджечь территорию предприятия Курта, воплотив в жизнь по всем правилам искусства план моего внутреннего ребенка. Подготовленный с любовью. И тонко исполненный.

Мне же придется импровизировать. Я должен провести с Лаурой по меньшей мере столько времени, чтобы ее брат Курт закончил свою бебиситтерскую деятельность только тогда, когда его фирма уже будет гореть ярким пламенем.