Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 139 – Карстен Дюсс

— Да кто же в это поверит?

— Вальтер уже верит. И он убедит в этом остатки драгановского клана без всякого нашего участия. Твои люди, Борис, тоже поверят. Если они больше ничего о тебе не услышат долгое время, это будет лучшим доказательством того, что молва не врет. А полиция придерживается фактов. Ты исчез. Младенец тоже.

— А как быть с Хольгерсонами? – Борис, кажется, решил найти противоречие в моей логике.

— Поскольку Хольгерсоны как раз знают, что у тебя никогда не было их статуи, они, вероятно, обрадуются такому неожиданному подарку – абсолютно ложному следу и будут молчать в тряпочку, – просветил я его.

Курт тоже захотел поучаствовать в дискуссии:

— Но если Хольгерсоны выяснят, что ты отрезал ухо их человеку, они будут преследовать тебя.

— Для человека, который в прощальном письме перед своим самоубийством утверждает в точности противоположное, ты изрядно дерзок, Курти-Полминуты, – возразил я.

— Почему я должен был кончать с собой?

— В своем прощальном письме ты описываешь, как по поручению Бориса убил двух Хольгерсонов. Ты знаком с Борисом уже двадцать лет. Сначала как клиент борделя, а теперь и как арендатор. У тебя ужасающие долги по аренде. И Борис простил их тебе за то, что ты умертвил двух Хольгерсонов и замаскировал убийство под дорожно-транспортное происшествие. Подставив одного из твоих водителей. К сожалению, не сработало.

— Какой в этом смысл?

— Ты меня спрашиваешь? Согласно твоему прощальному письму это была идея Бориса. Может, эти двое расстроили его планы бегства с золотым младенцем. Но убийство Хольгерсонов было тебе очень даже на руку. У Хольгерсонов, после смерти их дилеров в результате несчастного случая с участием одного из твоих фургонов, был бы мотив для поджога, который ты совершил сам. А это было в твоих интересах. Чтобы получить страховую выплату. К сожалению, полиция тебе не поверила.

— Что за дурацкая идея, – бросил Борис.

— Называется «хитрый обходной путь». Изобретение Курта, – просветил его Саша.

— Как бы там ни было, – продолжил я, – долги, убийство, поджог. И ничего из этого не удалось. Даже более хитрые люди кончают с собой из-за менее глупых идей и без всякого обходного пути. В прощальном письме все написано.

— Я никогда не напишу тебе такое прощальное письмо. – Курт с вызовом посмотрел на меня.

Я невозмутимо показал ему компьютерную распечатку письма, подписанную им.

— Тебе и не нужно. Ты уже это сделал. Подписал чистый лист. Сегодня утром в моей квартире. А при твоем ужасающем почерке даже твоя сестра будет утверждать, что напечатанное письмо настоящее. И даже она не хватится тебя.

Курт потерял дар речи.

Саша заполнил паузу в разговоре:

— В отношении Бориса нам придется хотя бы несколько месяцев делать вид, что он жив. Касательно тебя это совершенно все равно.

Я собрался уходить:

— Будьте здоровы. Пока живы, конечно.

Борис и Курт вновь обрели дар речи, одновременно.

— Но это ведь не…

— Эй, подождите! Вы…

— Вы ведете себя по-ребячески…

Дверь камеры клацнула, и таким образом дальнейший разговор был прерван.

«По-детски, а не по-ребячески», – подумал я про себя.

Мастерить что-то с собственными детьми – это очень успокаивает. Мой внутренний ребенок и я камень за камнем воздвигли стену перед подвальной дверью. Сашу я попросил подождать нас наверху. В какой-то момент я мельком взглянул на часы. Было уже за полночь. Наступила пятница. Партнерская неделя завершилась.