Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 50 – Карстен Дюсс

— И третье – мы не должны упускать из виду, что неизвестный действительно хочет понаблюдать, как мы страдаем. Иначе он не устроил бы из этого игру. Выпустить Бориса, но спрятать его, рассчитать время, которое он проспит, прислать нам для верности фото его укрытия – все это элементы жестокой игры. Может, он приметил, что мы по своей сути слишком человеколюбивы, чтобы убить Бориса. Может, он думает, что у нас есть какая-то причина не убивать его. В любом случае он хочет, чтобы мы замочили Бориса против нашей воли.

Вот оно, опять. Давление на синяк, который мои родители оставили в душе моего внутреннего ребенка.

— А если мы просто это сделаем? – спросил Саша.

— Что?

— Ну, замочим его.

«Ты с ума сошел? Мы. Не. Убьем. Тапси!» – возопил детский голос из глубин моей души.

— Ты ведь это сейчас не серьезно?

— Ну так, игры разума. Что будет, если мы убьем Бориса и положим его голову в пакете на ограду?

Тогда мой внутренний ребенок опять почувствует себя изрядно одураченным – вот что я подумал.

— Мы решили, что с убийствами покончено, – вот что я сказал. – Это как с бросанием курить после Нового года. Такой зарок может быть нарушен – если вообще может – только добровольно. А не под давлением окружения. И уж точно не потому, что тебя принуждает к этому какой-то незнакомец. Кроме того, нас бы этим убийством потом шантажировали всю жизнь, уступи мы этому идиоту. У нас есть время до утра пятницы, чтобы выяснить, кто стоит за шантажом. Это время мы должны использовать.

— А если мы не успеем?

— Я живу в моменте. И не заморачиваюсь о том, до чего еще далеко.

Это не совсем убедило Сашу, но хотя бы пресекло на время дальнейшие игры разума на тему смерти Бориса.

Мы с Сашей решили, что попробуем ограничить круг подозреваемых, зайдя, так сказать, с двух сторон. Он проверит всех посетителей детского сада на наличие контактов с Борисом. Я пробью все контакты Бориса в отношении детского сада.

В любом случае мы откроем детский сад на следующий день. Непосредственной опасности уже нет. Мы не смогли бы объяснить родителям, почему сад закрыт.

Охрану Вальтера мы решили не снимать, пока он верил в мою историю о золотом младенце. Кто знает, может быть, наблюдатели приметят шантажиста.

На самом деле четыре дня, что оставались до пятницы, – довольно большой срок, чтобы справиться всего с одной проблемой. В недавнем прошлом я осознанно ликвидировал гораздо больше проблем за более короткое время.

Правда, было два момента, отличающих нынешнюю ситуацию от той, прежней. У моих прежних проблем были имена, и я их знал. И тогда я еще не отрекся от убийств.

Правда, тогда у меня еще не было контакта с моим внутренним ребенком.

Попрощавшись с Сашей, я еще раз вспомнил тот сеанс у господина Брайтнера, когда я рассказал ему о педальном самокате.