Книга Мяукающий детектив, страница 79 – Селия Брук

Элеонор потянулась к микрофону и повернулась вполоборота к портрету. Зал стих, только щелкали затворы фотоаппаратов.

— Уэсли Уэйнрайт… – голос ее сорвался. Раздались поддерживающие аплодисменты. Элеонор тепло улыбнулась.

— Спасибо… Уэсли – гений. Надеюсь, ни у кого не хватит духу это отрицать, – и снова аплодисменты. На этот раз более продолжительные.

— Его трагическая смерть – огромная, невосполнимая потеря для мира искусства. Для его ценителей, друзей, родных и, конечно, для меня. Он был творцом, эпатажным и экстравагантным шоуменом, но еще и моим мужем, – она сделала паузу, подняла глаза на портрет. – Уэс, ты был лучшим человеком на свете. И я до сих пор не верю, что тебя нет. Что я не смогу прийти к тебе со своими проблемами и получить от тебя совет и поддержку. Что ты больше не назовешь меня своей Цветочной феей, – голос ее снова дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Этот вечер посвящен тебе. Твоей памяти и признанию твоего дара. Картина, которую ты писал и на которой запечатлел своего убийцу… – по рядам прокатился благоговейный шепот, – сегодня уйдет с аукциона. Прошу тебя, где бы ты ни был, простить меня за то, что не смогу оставить ее у нас дома. Мне слишком больно на нее смотреть. Также хочу озвучить гостям цель аукциона, – она развернулась к аудитории, затаившей дыхание. – Все средства, которые будут выручены от продажи картины «Два брата», пойдут на установку памятника Уэсли и создание музея в его галерее.

Зал снова утонул в аплодисментах. Ведущий – низенький худощавый старичок в дорогом костюме и небольших очках без оправы – двинулся к микрофону, чтобы открыть аукцион, но в этот момент откуда-то сбоку, из толпы журналистов, раздался едкий, саркастический голос:

— Как трогательно, Элеонор! Зачем же вы тогда убили своего мужа, если он был вам так дорог?

Всеобщее оцепенение длилось секунд пять. Затем среди зрителей поднялось взволнованное перешептывание. Гул голосов нарастал. Реплика прозвучала как выстрел, и никто не мог понять, кому она принадлежала. Элеонор, не успевшая сойти с демонстрационного подиума, застыла как изваяние.

— Что… – произнесла она одними губами. Вдова растерялась и не знала, как отреагировать на неожиданный выпад, тем более что говорившего – точнее, говорившую, ведь голос явно принадлежал женщине – не было видно. Но тут в рядах журналистов возникло движение, и вперед вышла Лиза: именно ей принадлежали слова, повергшие собравшихся в изумление.

— Мисс Мартин, – нашелся ведущий. – Прошу вас, давайте не будем превращать процедуру аукциона в скандал. Мистер Уэйнрайт этого бы не хотел.

— Что ты делаешь? Ты с ума сошла? – прошипела Элеонор, к которой уже вернулось самообладание. Она улыбнулась камерам, направленным на нее и гостей, спустилась с подиума и взяла Лизу под локоть, пытаясь увести ее в сторону. Одновременно она кивнула ведущему, и тот в ту же секунду подал знак ассистентам включить музыку. Однако мелодия так и не заиграла. Элеонор оглянулась и увидела Лео, сидящего на месте ассистента по звуку. Он салютовал ей рукой и откинулся в кресле, намереваясь насладиться спектаклем. Лиза, в свою очередь, не собиралась отходить в сторону.

— Что происходит? – послышались голоса в толпе.

— Дамы и господа, прошу успокоиться, – заявил ведущий в микрофон. – Это недоразумение сейчас же будет улажено.