Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 30 – Селия Брук

— Ты думаешь, Пол действительно замешан в этом нападении? – спросила Бет, пока старый «Фиат», дребезжа, плыл по асфальтовой ленте дороги. Мэри разглядывала плывущие за окном фермерские поля.

— Не знаю, – сказала она. – С одной стороны, расстались мы нехорошо и он явно зол на меня. Но способен ли Пол на такое преступление только для того, чтобы отомстить мне?

— Не только отомстить тебе, – напомнила Бет, – но и испортить репутацию твоей пекарне.

— Да, Пол недолюбливал пекарню.

— Пол недолюбливал работать. А пекарню твою он просто ненавидел!

— Ты преувеличиваешь, – неуверенно возразила Мэри, понимая, что вообще-то Бет права. Ее работа в пекарне действительно вызывала у бывшего мужа крайне негативные эмоции. Любимое дело, которому Мэри отдавалась со всей страстью и которое стало приносить высокий доход, вызывало в душе Пола ярость. Как, впрочем, и все остальное, что мешало Мэри сидеть дома, готовить и обеспечивать мужа положенным ему уютом.

— Я не преувеличиваю. Просто говорю, что эту версию надо отработать. – Бет обожала сыпать детективными терминами и в обычное время, а сейчас, находясь в эпицентре событий, когда фразочки из ее любимых фильмов пригодились на самом деле, она каждый раз улыбалась, произнося очередное высказывание в духе Шерлока Холмса.

Спустя полчаса Саммерлейк показался на горизонте. В легкой дымке возникли очертания крыш, над которыми величественно возвышалась приходская церковь. Вскоре город уже побежал мимо нарядными домиками, этажность которых ближе к центру сильно возросла. Проезжая мимо строгого викторианского здания больницы Сент-Джеймс, сложенного из коричневого кирпича, Бет невольно сбавила газ. Мэри рассматривала окна, словно надеясь в одном из них увидеть Гленна Рафферти, целого и невредимого. Это решило бы разом все проблемы. Однако критик, как рассказала Бет, по-прежнему находился в коме.

— Он очнется и все расскажет, – твердо сказала Мэри, стараясь подбодрить саму себя.

— Если вспомнит, – пробормотала Бет, сворачивая на соседнюю улицу и стараясь не обращать внимания на пешехода, которого она, не заметив, обдала фонтаном из лужи.

Пока они добирались до дома Пола, Мэри размышляла над ее словами. А если Рафферти действительно придет в себя, но ничего не вспомнит? Такое часто показывают в дневных «мыльных операх», где герои просыпаются спустя двенадцать лет и не могут сообразить, как их зовут. Может, Рафферти, по крайней мере, забудет об их вражде? Было бы неплохо, но это весьма слабое утешение.

Дом Пола стоял на Бридж-стрит, улице, которая пересекала весь город и упиралась в каменный мост над лениво бегущей рекой Нин. В этой части города улицы были шире, и дорога шла под уклон. Бет припарковалась в тени дерева, едва не сбив велосипедиста, который возмущенно погрозил ей кулаком и выкрикнул ругательство. Бет помахала ему с милой улыбкой.

— Когда-нибудь ты точно кого-нибудь убьешь, – вздохнула Мэри.

— Да, но констебль Эббот заподозрит тебя, а не меня, – съязвила Бет.

Мэри, собравшись духом, вышла из машины и двинулась в сторону коттеджа, стоявшего к улице чуть боком, словно он немного на всех обиделся. Она была рада, что ей не пришлось придумывать причины оставить Бет в машине – она осталась сама, опасаясь, что «Фиат» в ее отсутствие укатится под горку из-за неработающего ручного тормоза.