Книга Тайна одной деревни, страница 8 – Валентина Каримова

— Не слишком ли много бед свалилось на Никитских? – задумчиво пробормотал Ромка.

— Вот-вот, - подхватила Марья Фёдоровна, – посмотришь на них и поневоле в злой рок поверишь или в сглаз какой! Три года назад отец семейства у них преставился – сердце, говорят... Уж они горевали по своему батьке-то, хороший ведь мужик был… А в этом году вообще беда за бедой: не успела несчастная Надежда от смерти младшего сына опомниться, как про среднего жуткая правда вылезла… Каково ж ей теперь жить, зная, что родной сын несчастную девку загубил?

— А зачем Илье убивать свою возлюбленную? – справедливо усомнился Ромка.

— А мне почём знать? – удивилась Марья Фёдоровна. – Может, он это… хотел её честь девичью отнять, а она ни в какую? Или, может, приревновал её к кому? Вот и психанул! А когда понял, что сотворил, было уже поздно…

— А где же теперь Надежда с Полей живут? – спохватилась я.

— Говорят, Поля на хорошем счету в институте, поэтому там вошли в её положение. Им с матерью разрешили остаться до сентября в общежитии. Дальше уж не знаю как, придётся Наде что-то придумывать - вернутся студенты, наверняка её выселят.

Мы удручённо замолчали, разом вспомнив про остывший чай. Марья Фёдоровна пододвинула поближе тарелку с пирожками и таинственным голосом сказала:

— Не нравится мне, что Смирновы сдают свой дом кому ни попадя, уж лучше б Наде Никитской сдали. Не видели пока соседа своего?

Мы с Ромкой отрицательно покачали головами.

— Ну, увидите ещё. Парень лет тридцати, на вид симпатичный, вежливый, да только подозрительный какой-то, скрытный. Ох, ко всем в наше время приглядываться на всякий случай нужно, особенно к чужакам.

Хлопнула дверь – на веранду зашёл внук Марьи Фёдоровны, пухлый паренёк лет шестнадцати с круглыми розовыми щеками и растрёпанной шевелюрой.

— Ба, - капризным голосом позвал он, - где зарядка? У меня телефон вырубился.

— Вот молодёжь, - посетовала женщина, - жить не могут без телефона. Пошли, вместе поищем.

Она поднялась из-за стола и, шаркая тапочками, пошла вглубь дома на поиски зарядного устройства. Как только они с внуком скрылись из виду, Ромка тихо сообщил:

— Я пирогами наелся, наверно, на неделю. Может, пойдём к себе?

Ответить я не успела, потому что Марья Фёдоровна вновь возникла перед нами со словами:

— Вспомнила, что ещё хотела рассказать. В прошлом году, тоже летом, поселилась у Смирновых женщина лет сорока, симпатичная на вид, но какая-то печальная. Назвалась Татьяной. Сказала, что сняла домик, чтобы отдохнуть от города, одной побыть и всё такое. Да меня не проведёшь, я сразу в это не поверила.

— Почему? – уточнил Ромка.

— Дом у Смирновых вроде вашего – старенький, без удобств. Какая ж современная барышня захочет в туалет на улицу бегать да вместо душа из ведра водой обливаться? И ладно бы бесплатно такое счастье, а тут ещё деньги плати хозяевам за аренду…

Аргумент показался серьёзным, и мы кивнули.

— Ну, думаю, ладно, - продолжала Марья Фёдоровна, - на вид вроде порядочная дама, пускай себе живёт. Потом уже Николаевна, чей дом напротив Евдокии, сказала мне, что соседку мою у её дома видела. Что-то они там шушукались, но в дом не пошли. Ясное дело, кто ж туда по своей воле-то заходить будет? В общем, стояли они, а потом Евдокия вроде как кричать начала, ругаться, да и прогнала Татьяну. Спрашивается, чего та к ней пошла? Ведь всем известно, что Евдокия давно с приветом, с ней и не поговорить толком, а кому неизвестно - сами увидят, коли глаза есть.