Книга Без него. Развод в 45, страница 29 – Мелисса Моррис

В лифтовой шахте загудел механизм. Где-то внизу хлопнула дверь. Саша не касался меня, но тело ощущало его точнее, чем присутствие Толи в моей кухне.

Он поднял руку и остановил ее, не дойдя до моего лица.

— Если я сейчас вас поцелую, вы испугаетесь меня или себя?

Я могла ответить привычно: не время, не место, мы почти не знакомы. Все это было правдой, но не главной.

— Обоих.

Саша опустил руку.

— Тогда сегодня я не буду вас целовать.

Он надел перчатки, пожелал спокойной ночи и пошел к лестнице, не потребовав назначить следующий разговор. Я закрыла дверь и прислонилась к ней затылком.

На кухне остался запах тмина, хотя Толя унес пирог. Я открыла окно, вымыла стол там, где лежал его ключ, и переоделась в синее платье, которое уже некому было показывать.

Ночью я не вспоминала Толиного предложения. Не думала о ключе, квартире или запахе воскресенья.

Мне не давал уснуть поцелуй, которого не было.

В записи о расторжении брака мое прежнее имя занимало одну строку.

Надежда Сергеевна Воронова. Сорок пять лет, двадцать три года брака и один месяц после коробки с чужим тестом уместились между номером записи и круглой печатью. Женщина за столом попросила проверить данные, и я прочла строку дважды, хотя могла назвать каждую букву с закрытыми глазами.

Было восемнадцатое ноября. За окном районного отдела ЗАГС шел мокрый снег, в коридоре пахло влажной одеждой и бумагой. Толя сидел через два стула от меня, листал телефон и время от времени смотрел на часы, словно развод задерживал его между более важными встречами.

— Надя, графу о фамилии еще можно исправить, — сказал он, когда сотрудница вышла за вторым документом. — Возвращать Лебедеву непрактично. Придется менять паспорт, банковские данные, рабочие документы. Через несколько месяцев эмоции пройдут, а расходы останутся.

— Я уже указала решение в заявлении.

— Именно поэтому и говорю сейчас. Ты совершаешь демонстративный жест, который никому ничего не докажет. Моя фамилия не виновата в том, что у нас не получилось спокойно закончить отношения.

Он произнес «у нас не получилось» так, будто измена была сложным совместным проектом с неудачным распределением обязанностей.

— Я не наказываю фамилию. Я возвращаю свою.

— Двадцать три года она была твоей. На работе тебя знают как Воронову, все договоры оформлены на нее. Зрелый человек не меняет имя только для того, чтобы подчеркнуть обиду.

Я положила ладонь на папку с документами. Внутри лежал конверт с обручальным кольцом. Оно больше месяца не касалось кожи, но до сегодняшнего дня оставалось вещью замужней женщины.

— Зрелый человек не объясняет бывшей жене, какую фамилию ей удобнее носить. Я буду Лебедевой.

Толя убрал телефон.

— Как хочешь. Я согласился не затягивать развод и оформить выкуп доли, хотя мог бы потребовать больше времени. Надеюсь, когда-нибудь ты оценишь, что я не стал превращать все в войну.

— Ты приостановил оценку, следил за мной и пришел в съемную квартиру с предложением тайно продолжать отношения. Если это мир, у него странные условия капитуляции.

Его лицо изменилось лишь на секунду. Затем вернулось выражение разумного человека, вынужденного иметь дело с чужой неблагодарностью.

— Я пытался сохранить то человеческое, что между нами осталось. Ты выбрала унижение и теперь пересказываешь частный разговор постороннему мужчине. Не удивляйся, если однажды он использует твою откровенность против тебя.