Книга Без него. Развод в 45, страница 42 – Мелисса Моррис

— А Киреев уже занял место, ради которого ты освобождаешь прошлое?

— Этот разговор не о нем. Даже если бы Саши не существовало, тебя в моей жизни больше не было бы.

Толя надел перчатки, не допив кофе.

— Когда твоя новая свобода перестанет казаться праздником, не говори, что я не пытался исправить ошибку.

— Я не праздную. Я живу. Для этого твое разрешение не требуется.

Лида пересела ко мне, когда внедорожник Толи отъехал от тротуара.

— Запись сохранилась? — спросила она без шутки.

Я проверила файл. Запись сохранилась.

— Сохранилась.

— Тогда едем. Ты сейчас не обязана объяснять, что чувствуешь.

Горе не вернулось. Надежда тоже. Осталась ясность: Толя любил не меня, а порядок, который я поддерживала вокруг него.

Вечером следующего дня позвонила Карина.

— Надежда Сергеевна, это я. Не кладите трубку. Мне нужно сказать о Толе, потом можете больше никогда со мной не разговаривать.

Голос звучал глуше прежнего, словно Карина боялась быть услышанной.

— Говори.

— Я временно ушла к коллеге, адрес он не знает. Вчера Толя вернулся после встречи с вами и почти час говорил о Саше. Называл его человеком, который украл жену, обещал, что тот пожалеет.

Я включила громкую связь, открыла заметки и положила телефон на стол.

— Ты слышала точные слова угрозы или пересказываешь смысл?

— Он говорил: «Киреев думает, что может забрать чужое и спокойно ходить по Москве». Потом сказал, что мужчина понимает только тот язык, на котором с ним готовы говорить. На мой вопрос ответил, чтобы я занималась ребенком.

— Есть еще что-то?

— Сегодня забирала вещи и нашла распечатку вашего графика: смены, поздние церемонии, адреса. Вверху название старого семейного календаря и дата до смены пароля. На листах есть пометки.

Пальцы похолодели. Я посмотрела на часы, под экраном которых уже работал экстренный сигнал.

— Какие пометки?

— Возле поздних смен обведено время, рядом с адресом работы стоят кресты. Я не знаю, что он задумал, но после фотографии у вашей двери... Тетя Надя, он сейчас не такой, каким был раньше.

Старое обращение сорвалось один раз. Я вспомнила три месяца, когда Карина жила у нас, а следом — коробку с тестом и серьги в ее ушах.

Сочувствие не обязано было стирать память.

— Пришли фотографии листов. Не возвращайся к Толе одна. При непосредственной опасности звони в экстренную службу.

— Отправлю сейчас. Я не прошу простить меня. Думала, он выбрал меня, но ему нужен человек, который каждый день подтверждает его правоту. Когда я перестала, он заговорил о вас как о вещи, которую украли.

— За предупреждение спасибо. Оно важно. Но того, что ты сделала в октябре, это не меняет.

— Я знаю. Поэтому и звоню, ничего не прося.

Через минуту пришли пять снимков. Толя держал на бумаге мои утра, вечера и три дня февраля, как расписание доставки.

Я переслала материалы Ирине, Лиде и Саше. Ирина добавила сведения к фиксации. Лида осталась на связи, пока я снова проверяла маршруты.

Саша написал последним:

«Фотографии получил. Угрозу понял. До отдельного решения не приезжаю без твоего сообщения. Если встречаемся после поздней смены, заранее согласуем точку. Экстренный сигнал работает».

Ни слова о нашей ночи. За корректностью я теперь видела человека, которого ранила и оставила ждать.

Однако я не поехала к нему в тот вечер.