Книга Молот. Запретная страсть, страница 53 – Руби Райт

Не знаю, что именно он сделал с моим телом и что планирует делать дальше, но мне это нравится.

Входит в меня, останавливается. Снова давит и снова останавливается. А я лишь крепче в него впиваюсь. Мне приятно. Больше, чем приятно. Я чувствую что-то, что еще никогда не чувствовала. Меня буквально пробивает это удовольствие. Наполняет снова и снова…

И я погружаюсь в это состояние. Закрытые глаза, голова на подушке. Прижимаю Матвея к себе, дышу им, целую его и растворяюсь во всем этом.

Чувствую, приближается что-то сильное, что-то яркое. Голос сам продирается прямо из глотки. Стоны сменяются чем-то громким. Дыхание становится коротким, быстрым, и я концентрируюсь лишь на его пальцах, что делают что-то необыкновенное с моим телом сейчас.

Вспышка. Яркая и ослепительная. Горячая и такая острая на ощущения. И сквозь все это слышу:

— Умничка, сладкая…

Клянусь, что слышала, как Матвей меня похвалил, но не могу понять за что. Да, бесспорно, я испытала наивысшее удовольствие, а следом и восторг. Теперь чувствую расслабление.

Но за что похвалил-то?

Все еще нежно прижимаюсь к нему. Мы снова лежим на боку, прилипнув друг к другу. Именно прилипнув. Я легонько глажу Молотова по груди, а тот меня по ноге, и я чувствую, как наши пальцы притягиваются к коже.

А в голове лишь одна фраза крутится: «Я занималась сексом». И почему для меня это такое особенное событие? Будто я переступила какую-то отметку, черту. Была Лера — и вот она теперь стала другой.

Взрослой?

Не думаю. Эти полчаса совсем меня не изменили. Я точно не повзрослела. Но во мне явно что-то изменилось, и Матвей тому причина.

— Ты молчишь, и это странно. Я начинаю думать о ерунде. Поговори со мной, — произносит Молотов так, словно боится.

Чего он боится?

— Я думаю…

— И о чем ты думаешь?

— Ты будешь смеяться.

Я в этом уверена. Конечно, мне хочется поговорить. У меня голову распирает и слова все уже тут, прямо на языке. Но я снова начинаю стесняться. Пять минут назад этого не было, и опять неожиданно нахлынуло.

— Обещаю, что не буду. Поговори со мной, — повторяет те же снова, и я сильно сжимаю губы перед тем, как сказать.

— Я думала, мне будет больно, ну в первый раз, — тихо отвечаю и не смотрю на Матвея. И рада, что он сейчас на меня не смотрит.

— Ясно, — заключил и молчит.

Это весь разговор?

— Что тебе ясно?

— Не знаю, как тебе объяснить… — Делает паузу, и я еще сильней напрягаюсь. Что он хочет мне объяснить? — Было бы больно, если бы я до конца, а я нет.

— Что до конца? — Не понимаю, о чем он.

— Ну до конца в тебя вошел, целиком. А я так, постоял на пороге.

И тут начинаю смеяться я. Не думаю, что Матвей пошутил, но его это сравнение. «Постоял на пороге». Как он вообще до такого додумался? Что за аналогия?

— Все, молчи, больше не говори ничего, — продолжаю смеяться.

Не знаю, что на меня нашло. Вероятно, это остаточные эмоции решили выйти наружу именно таким способом.

— Что я такого сказал? Только правду. Я не знаю, как тебе еще объяснить. — Не вижу, но знаю, что он сейчас улыбается. Голос изменился. Стал добрее, мягче.

— Я поняла. Я все поняла, — останавливаю его. И нет, совсем не из-за стыда. Хотя и из-за него тоже. Но это его сравнение убило всю романтику.

И как мне теперь понять, я занималась сексом в итоге или нет?