Книга Любить меня - плохая идея, страница 3 – Чарли Ви, Саша Яр

Тяжёлая дверь захлопывается за моей спиной с глухим щелчком, отрезая нас от лестничной клетки и скрипучего голоса соседки.

Я даже не успеваю возмутиться.

Инерция бросает меня вперёд, и чтобы не упасть, я инстинктивно вскидываю руки. Мои ладони упираются в грудь Сола.

Меня обдаёт жаром его тела и терпким, до одури мужским резким запахом. Этот аромат моментально забивает лёгкие, смешиваясь с лёгким шлейфом сигаретного дыма.

Я дёргаюсь, словно обожглась, но отступать некуда — спина впечатывается в стену прихожей.

А Сол… он не делает ни шага назад. Наоборот.

Он нависает надо мной возвышаясь. Его руки ложатся на стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

Темнота прихожей скрадывает детали, но я чувствую, как напряжены мышцы на его руках.

— Ты совсем… — начинаю я, задыхаясь то ли от возмущения, то ли от того, насколько мы близко.

— Тс-с, — обрывает он меня.

Его указательный палец ложится мне на губы. Прикосновение обжигает. Я замираю, широко распахнув глаза.

— Тихо, Мишка, — шепчет он, склоняясь так низко, что его дыхание скользит по моей щеке. — Не вопи.

В прихожей полутемно, только из щели под дверью дальней комнаты пробивается полоска жёлтого света, да бас-гитара продолжает пульсировать где-то в глубине квартиры.

Но здесь, в этом узком пространстве между стеной и его телом, воздух, кажется, наэлектризован до предела.

Моё сердце колотится как сумасшедшее.

Бум. Бум. Бум.

Громче, чем их дурацкие барабаны.

Я стою, вжавшись в стену, и не могу отвести взгляд от его лица.

В полумраке его глаза кажутся совершенно чёрными.

В них больше нет той ленивой насмешки, с которой он разглядывал меня на пороге.

Сейчас в этом взгляде плещется что-то другое. Что-то тяжёлое, хищное и… голодное.

Он смотрит на мои губы, всё ещё придавленные его пальцем. Потом медленно переводит взгляд мне в глаза.

Мне становится невыносимо жарко в махровом халате.

Дышать тяжело.

Каждая клеточка тела кричит об опасности, но я почему-то не могу заставить себя сбросить его руку и оттолкнуть его. Я просто замираю, зажмуриваюсь, инстинктивно втягивая воздух сквозь зубы.

И тут из глубины коридора раздаются шаги, а следом — жизнерадостный голос:

— Эй, Сол, ну ты там умер, что ли? Бах струну порвал, пока ты...

Я вздрагиваю и распахиваю глаза.

Резкий свет из открывшейся двери бьёт по глазам, разрушая наэлектризованную тишину вдребезги.

Наваждение спадает так же резко, как и появилось.

Сол замирает. Его челюсть сжимается, а в глазах мелькает отчётливое раздражение.

Он медленно убирает руку от моего лица, но отходить не спешит, продолжая закрывать меня собой.

В коридор, щурясь от света, вываливается парень.

Высокий, взлохмаченный, со светлыми, почти белыми волосами, спадающими на глаза.

В одной руке он держит надкусанное яблоко, другой крутит барабанную палочку.

Он делает пару шагов, замечает нас в полумраке и застывает.

Его брови ползут вверх, а на лице расплывается широкая, наглая ухмылка.

— О-о-о… — тянет он, выразительно переводя взгляд с Сола на меня, вжатую в стену. — Я смотрю, переговоры с жильцами перешли в активную фазу. Сол, ты что, уже соседку уболтал? Быстро ты.

Краска мгновенно заливает моё лицо.

Боже, как стыдно!

Я стою в чужой прихожей, в дурацком халате, прижатая к стене полуголым парнем, а его дружок смотрит на это с таким видом, будто застукал нас за чем-то непристойным.