Книга Глубже моря любви, страница 105 – Макс Линн

— О Пайаме тебе хотела рассказать... Но Зхубин! Эту гостью я уже встречала на кухне! — воскликнула Афсун, не договорив о сыне Юсуфа. — Голшифтех объясняла ей полушутя специальный состав напитков жениха и невесты, якобы, приготовленный на "вечную и абсолютную любовь". Иностранка не говорила на фарси. Она попросила на английском у твоей домоправительницы попробовать травяной настой.

— И? Голшифтех налила ей?

— Нет. Приготовлено было только для вас — молодоженов! Тайный состав напитка и заговоры. В них многовековые традиции, а посторонним даже и знать не стоит. Так я отвадила эту женщину. Мне не понравилось, что у нее похожий наряд с невестой. Словно она лучше твоей Михаэлы-джан себя выставляет... Вскоре пришла официантка и унесла поднос с чашками, наполненными специальным чаем.

— А жена Карима? Все-таки хотела выпить именно разрекламированный Голшифтех напиток? Няня — это его супруга, понимаешь?

— А, Аллах! Этого твоего директора в Лондоне? Как жаль... Женщина поняла, что мы не поддаёмся на её просьбы, и вышла из кухни еще раньше работницы столового сервиса. Дальше я уж и не знаю, как она успела взять чужое. Прости нас, Всевышний! Но ни я, ни Голшифтех ничего дурного не подмешивали.

— Скорее всего виновна та, кто унес чашки с кухни. У этой женщины было время и возможность отравить питьё.

— Что делается! Среди бела дня! Какие недобрые люди орудуют против тебя и твоей супруги, Зхубин...

Мы не успели досмотреть видео о моменте, как Хейзел все-таки решила попробовать непредназначенное ей питье. Я заметил впереди спешащего к Михаэле племянника и окликнул его.

Тот сделал несколько шагов дальше, типа, не услышал, но благоразумно остановился, стоило Али, что на голову выше Паама, гаркнуть, откинув любезности:

— Еще шаг и догоню!

— Дядя-джан! — повернувшись с сияющим улыбкой лицом раскинул руки сын Юсуфа для объятий.

Сдержанно ответив на его телячьи нежности, я спросил:

— Не при параде?! Что так? Думал, ты еще в ЮАР и не успеешь к нам на бракосочетание.

— Простите, не успел. Зато спешил очень и, как только прилетел, сразу сюда.

Няня чуть отстала, не имея возможности смотреть дальше в экран моего смартфона, а Фарваз шел рядом и, как я заметил краем глаза, недоверчиво зыркал на Рахнаму-младшего.

— Моя жена в положении, племянник. Поэтому, если захочешь с ней побеседовать и поздравить с бракосочетанием, следи за каждым словом. Просеивай и думай! Тебе понятно?

Скептическое моргание и непонятное движение головы — то ли "да", то ли "нет" не понравились мне.

— Не слышу!

— Дядя, вы передаете мне бизнес и я бы хотел быть представленным вами высокопоставленным гостям из совета. Они все здесь и лучшего момента не придумаешь! Это главная причина, почему спешил. А Михаэле, ну, то есть вашей ханум-джан, теперь моей тётушке, раз она в таком интересном положении уже, не стану ничего говорить. Просто поздравлю.

— А что ты хотел ей поведать?

— Очертить слегка вашей драгоценной словачке-джан, не понимающей наших иранских традиций, границы фамильного бизнеса. Как легального, так и...

— Стоп! Стоп, стоп! Племянник! Пока я не начал тут при всех на тебя орать матом и не заклеил твой рот намертво. Ты не смеешь после такого заявления вообще заикаться моей жене на тему работы. Это табу. Заруби себе на носу, а мало будет, то и на яйцах...Прости, няня и закрой уши! Пайам, предупреждаю, не лезь в мою и только мою семью! Не посмотрю на наше родство! Можешь жаловаться папочке. То же самое повторю!