Онлайн книга «Глубже моря любви»
|
— Мишикоо! Мишикооо! — зазывно протянула мое имя откуда-то возникшая подруга Катка. — Мишикооо! — Horni Dolni... - услышала я начало знакомого чешского ругательства, при произношении в целом означающем групповые половые акты прямо на природе — посреди леса. — Вы ослепли?! Медсестра лежит в обмороке, а пакет с кровью валяется на полу! Быстрее поднимите кровь! Подключайте капельницу! — продолжала кричать на чешском моя прабабка Анелка. Я ее не видела. Но во мне засела уверенность, что именно ее призрак сейчас материт бригаду хирургов. Вокруг образовалась возня. "Наверное, приводят в чувство медсестру". - догадалась я. — Вынесите эту ослицу вон из операционной! — приказал раздраженно знакомый голос хирурга. — Вооон! Мелькнула картинка из прошлого, где я сталкиваю с лестницы любовницу Седлака, переодетую в костюм для ролевых игр."Но ведь она не теряла сознания!" — вспоминаю я, пока мои уши улавливают громкие отборные возгласы хирурга. "Спрошу потом у Резы, что означает эта фраза и еще... Стоп! Я очень четко отделила из общего кгвалта голос на чешском! У меня наверное в голове серое вещество закончилось", — думала я неспешно. А куда деваться? Не то что встать и уйти от этих непонятных медиков, но даже пошевелиться не могу! Только чудная уверенность, что где-то рядом стоит моя прабабка-рома, которой я никогда в своей жизни не видела, подкрепилась следующим возгласом: — Посмотри влево, ты, ёхарный конь! Вот здесь! Начинаем лигирование (*перевязка сосуда).- дал строгое указание очень похожий на дедушки Федора голос. Не на фарси. На его родном русском. — Да! Здесь! Нашел поврежденный сосуд! Лигируем! Тампон, медсестра, еще тампон. Скорее! Где донорская кровь? — слышала я голоса членов хирургической бргады. — Подключила! — ответила медсестра на фарси. — Мишикоооо! — снова закричала Катка издалека и я закрутила педали быстрее, чтобы догнать подругу. Из-за слепящего меня солнца совсем перестала ее видеть. Неслась теперь наугад, пока не поняла, что переднее колесо съехало с узкой дорожки у скалы, и я теперь падаю. Падаю. Падаю. Оторвалась от покрытия дороги вместе с велосипедом. И снова падаю Лечу прямиком в голубое облако над долиной... — Дочка, Мишико! Мишико! Ты моргаешь, просыпайся детка! Мишикооо! — звал меня родной голос и я, открыв глаза, повернула голову к маме, сидящей рядом с Зхубином на диване. Картина моих любимых — здесь, а не суматошная возня в оперционной, по ощущению лишь пару секунд назад, пордовала! Муж держит на руках Бахрама! Сын смотрит на меня с любопытством, мол, чего там разлеглась? Возьми меня к себе на ручки! Это счастье! Я жива. Не убилась на велике, слетев с верхотуры вниз... Мой рот невольно расплылся в улыбке. — Как ты, любимая? — Доченька! Слова мужа и мамы прозвучали хором. — Живу! Ощущение, будто переработалась. Сил нет, а так, все норм. После разговора с мамой и с мужем, я спросила о главном: — Когда мы поедем все вместе домой? — Врач сказала, что ты останешься под наблюдением минимум еще три дня. У тебя случилась большая кровопотеря. Придется полежать на капельницах. — ответила мама и смахнула слезу. — Ты ничего не утаиваешь? Есть осложнения? Я больше не могу стать мамой? — вконец запаниковав, озвучила я свою страшилку-фикс. |