Книга Глубже моря любви, страница 141 – Макс Линн

Мне не хотелось угроз, но перед разговором за кофе с двумя вежливыми бизнесменами из совета директоров сети медицинских учреждений, я общался со знакомым в правительстве и изложил суть возникшей проблемы. С подачи заместителя министра на следующий день началась обширная проверка всего госпитального комплекса.

Только это никак не коснулось послеоперационного лечения и восстановления моей жены. Мысль, перевезти ее в другую клинику, была. Но услышав мнение лечащего врача и акушера-гинеколога, ведущего Михаэлу во время беременности нашим первенцем, я не стал подвергать свою ханум ненужному стрессу.

Кроме того, найденные Делшадом независимые эксперты — хирурги из Ирана, Германии и из Америки, высказали предположение об интранаркозном пробуждении. Тогда возникают воспоминания оперированного. Пациент после окончания общей анестезии может повторить разговоры персонала и в подробностях рассказать, что с ним происходило.

— Если такое случилось, то ваша супруга попала в редкую статистику проснувшихся пациентов. — объяснил мне один из ведущих хирургов клиники в Мюнхене. — Проблема возникает в травматическом последствии данного осложнения. У таких больных есть риск неполного восстановления сознания в сочетании с ощущением боли от хирургического вмешательства. что могло произойти при недостаточности всех компонентов общей анестезии.

Хирург из Кливленда не только подтвердил, но напугал:

— У некоторых пациентов, пробудившихся во время операции, может проявляться посттравматическое стрессовое расстройство, ведущее в дальнейшем к возникновению кошмаров, бессонницы, депрессии, самоубийства. Без достаточного применения препаратов для медикаментозного сна и анестетиков на первом и втором этапе общей анестезии пациент из-за релаксации мышц не может самостоятельно дышать, открывать глаза или каким-либо образом сообщить персоналу, ведущему опарацию, о своём состоянии.

— То есть, моя супруга чувствовала, как ее режут по живому, но не могла ни пошевелиться, ни сказать?

— Возможно.

— Я бы умер от боли и беспомощности...

— Понимаю вас. Человеку трудно это осознать, а почувствовать на себе еще сложнее. Но таковы факты риска оперативного вмешательства...

Делшад и мои юристы, с помощью независимых хирургов — экспертов, составили тексты документов, доказывающих ошибки местной бригады хирургов. Доктор из Германии высказал предположение о выходе из строя аппаратуры, автоматически регистрирующей и показывающей на мониторе глубину общей анестезии и обезболивания, а также контролирующей уровни артериального давления и сердцебиения. Хирург из Кливленда допустил, что кроме неисправности мониторов газовой смеси и испарителей анестетиков, могли произойти и человеческие ошибки медперсонала.

Спустя день после переговоров с экспертами мне перезвонил немецкий хирург и рассказал:

— Я пообщался с моими коллегами, несколькими ведущими специалистами в Швейцарии, в Испании, и в Германии. Один из них, профессор медицины из Швейцарии, вспомнил произошедший с ним еще в прошлом веке случай толерантности пациента к определенным группам препаратов анестезии. По статистике — это огромная редкость. Чтобы вам было понятнее, это можно сравнить с вероятностью выигрышной комбинации цифр в лото. Но исключать тоже нельзя возможность пробуждения и чувствования боли человеком, когда его пытается спасти квалифицированный медперсонал. Кстати, он, тогда еще молодой хирург, и его коллега врач-анестезиолог тоже вынуждены были отвечать перед судом. Но в итоге, их клиника выиграла дело. Интернаркозное пробуждение возникло на операционном столе у много курящего пациента, принимавшего долгосрочно строго рецептурные лекарства на фоне депрессии. Выяснить это заранее не представилось возможным, из-за отсутствия тогда единой компьютерной системы сведений о пациентах и сложной травмы, с которой больной поступил в бессознательном состоянии по "Скорой помощи". Но простое курение и названные медикаменты у него создали в названном случае критическую ситуацию во время операции.