Книга Глубже моря любви, страница 153 – Макс Линн

— Мне не нравится долгая разлука. Мое тело жаждет твоих прикосновений! — тихо призналась неудовлетворенная ханум, чтобы никто, даже из случайно проходящей мимо прислуги, не услышал ее признаний любовнику.

Ночь не дала покоя. Сознание, очерненное злыми помыслами и действиями, прокручивало в мозгу ханум неприглядные картинки мучения жертв, взрывы у моря, красные брызги крови, пачкающие ей лицо и одежду...

От кошмара ее спас слушающий особняк Рахнамы, подняв своим звонком спустя всего лишь час сна.

— Жену объекта везут в реанимацию.

— Отличная новость! — обрадовалась женщина.

— С чего это ей поплохело?

— Внематочная беременность. Существует угроза для жизни.

— Не вышло как мне хотелось, а вышло, как Аллах захотел! — сделала вывод злодейка.

Наёмник отключился, посчитав свою миссию — доклад о важном выполненным.

А восторг ханум Шахлы, зародясь от маленькой точки, стал увеличиваться, шириться.

До неожиданного выплеска энергии.

До желания сплясать, как это бывало в её детстве на сельских праздниках.

Женские руки, подернутые у подмышек целлюлитом, непроизвольно задвигались.

Тихо подошедшая к двери комнаты второй жены аги Говада Арзу, замерла, наблюдая в замочную скважину извивающуюся полную фигуру под собственное сопровождение — напевание популярной мелодии.

Хозяйка особняка веером растопырила пальцы, но ослабила кисти, выделывая что-то похожее на бандари! Плечи и груди затряслись в танце. Оглянувшись, не видит ли кто-то её, вдруг решившую исполнить соло исконного фольклорного танца, она разоблачилась от платья, оставшись в белье, развязала шаль и освободила от невидимок волосы.

Юная Арзу прыснула в кулак и поторопилась подальше уйти от двери всегда злой и ругающей ее госпожи. Зрелище рыхлого некрасивого тела ханум теперь еще долго будет стоять у нее перед глазами.

Минуты три Шахла еще отдавалась на волю безудержного чувства фарта, который ей подкинула судьба. Потом, так же резко, как начала танцевать, закрыла краник плещущего изнутри темперамента, задохнулась от энергичных па, устала и, поправив одежду, завязав снова шаль, поискала глазами смартфон.

Позвонила, нажав контакт "госпиталь". Поздоровалась, когда сиделка взяла трубку.

— Фарах-джан сегодня получше. Ханум снова вспоминала свою жизнь в родительском доме, рассказывала о их деревне...

Шахла перебила, не дослушав, не ожидая узнать что-то новое из материнских просветлений памяти.

— Медсестра Бехнам приходила?

— Нет еще. Вот-вот появится.

— Набери меня сразу! Мне надо с ней поговорить. Выйдешь из палаты и закроешь дверь. Проследи, чтобы никто не слушал.

— А ваша мама?

— Она не станет выдавать секреты своей дочери. — прошелестела уверенным и в то же время грустным голосом женщина, не столько отвечая на вопрос, сколько повторяя непреложную для нее самой и для любимой ею матери истину.

Спустя минуты три Шахла приняла звонок.

— Масуме-джан, рада тебя слышать. Так совпало, что в отделение, где ты работаешь, сейчас везут или уже доставили одну пациентку. — начала иранка, подразумевая Михаэлу. — Небольшая заминка в операционной или еще какая-нибудь непредвиденная ситуация, в которой ты поучаствуешь собственноручно, ни в коем случае не перепоручая другим, всё сама организуешь, и тогда — на секретный счет на имя твоей дочери поступит двойная сумма оплаты приходов в палату к моей матери за целый месяц.