Книга Глубже моря любви, страница 197 – Макс Линн

— Благодарю тебя! С лихвой и даже много. Обнимаю тебя и желаю от всей души найти свое счастье!

— Мое рыжее счастье упорхнуло...

"Он не озвучил, сколько прошло часов и минут, как Жилка бросила его, но наверняка подсчитывает", — успела подумать, тут же отвлекаясь на зазвонивший мобильный.

Договорившись с водителем Крыстофа, я вовремя догадалась, что по дороге в деревню, хорошо бы успеть в купить продукты в еще не закрывшемся супермаркете. А пока, взяв вещи, мы пошли в кафе. Поесть и подождать приезд Ондржея...

Въезжая на знакомую улицу, я вспомнила наш с Томиславом приезд к деду Ваклаву и то, как он над нами подшучивал, но в большинстве ненавязчиво поучал, делясь своей стариковской мудростью, накопленной жизнью.

Ондржей припарковался у закрытых ворот, не погасив фары.

Без хозяина жилье выглядело неухоженным, на деревянных балках фасада облупилась краска.

Пустыми немытыми глазами — окнами дом выглядывал одиноким сиротой из глубины запущенного сада.

В груди сжалось. Трудно было прогнать откуда-то возникшее предчувствие увидеть на пороге всегда тепло одетого дедечека, а на втором этаже блуждающий огонек свечи, с которой приведение пару веков назад умершей пра-, пра-, прабабички ищет её потерянную сережку...

Бахрам, тоже с любопытством смотрел в окно машины.

— Сынок, вот мы и приехали. Помнишь я тебе сказку о Змее Горыныче рассказывала?

Мой малыш кивнул.

— Мы к нему приехали в гости?

— Нет. Мы у него теперь будем жить.

— А где Горыныч? Уже спит? В доме нет света!

— Там сейчас никто не живет. Горычко улетел к своему тёзке пти-брабансончику, за радугу, а нам свою халупу присматривать оставил. Работы там будет много... И тебе придется помогать! Будешь?

— Буду. Папа сказал все делать, что ты скажешь.

— Славненько твой папик переложил грубую мужскую заботу на твои детские плечи! Выходим!

Двор очень зарос. Видимо, родственники деда со стороны его давно умершей кузины не горели желанием ухаживать за ускользнувшим по завещанию в мои руки строением. Еще крепким, хоть и старым.

— Мы оглядимся вокруг внутри помещения. Все ли окна и двери целы? Махди, ты главный по безопасности. Сам говори, если что. Как справимся с самыми насущными делами, съездим с тобой в одну фирму. Пусть наконец-то сделают отопление... Реза, в кладовке справа, как зайдем, дедушка хранил инструменты. Попроси Ондржея, и он тебе завтра подсобит, откроете ставни с улицы. Темно утром будет внутри, пока не освободим окна. Думаю, там или на шурупы доски закреплены, или просто гвоздями приколочены. А сейчас решим, где и кто расположится. — размышляла я вслух, пододвинув под угол крыльца с помощью Резы не засаженную ничем, потому что было некем, кадку с землей.

Потом, встав на нее, как меня поучал когда-то дед Ваклав, и шаря рукой вверху слева по наличнику над дверью, наконец-то нащупала холодный металл связки ключей — от створок ворот, от сарая, от дворового погребка, от пустого теперь курятника и, конечно, от дедулиной халупы с приведениями.

Отперла два разных замка и повернулась к стоящему позади водителю Рокусека.

— Ондржей, вы посмотрите, пожалуйста, кажется, этим отмыкаются ворота. Как припаркуетесь во дворе, проходите в дом! Мы с Афсун приготовим ужин и устроим вас на ночлег. А завтра, пожалуйста, помогите Резе открыть ставни.