Книга Глубже моря любви, страница 229 – Макс Линн

Бахрам, почувствовав, что мама успокоилась, что мы в безопасности, уснул в детском кресле.

— Поспи и ты. Перенервничала?

— Было дело. Попробую. Гора вспомнила. Хвала пуно тебе, Томи! Ты с ним до последней минуты был, уколы делал. Не то, что я. Плохая хозяйка. Но когда хоронили, так плакала по нему...

— Чего сейчас это ворошить? Прошло, Мишка! Тогда я очень злой на тебя был. И не только из-за нашего больного песика.

— Еще раз, прости. Моя судьба, сам видишь, ненормальная какая-то... Как только жизнь устаканивается, так вдруг срывает меня с тормозов и хреначит... Не на шутку! Несет, как поезд под откос.

Ничего не ответив, некоторое время он молчал.

— Если проголодаетесь, я заверну с дороги в какой-нибудь городок и перекусим. Лучше, конечно, сначала въедем в Австрию. Я выбрал направление Брно-Вена-Грац-Марибор, а дальше, после Словении, знаешь сама, рукой подать до дома. Через Словакию ехать даже рисковать не буду, если ты говоришь, что вас могут искать. А пока отдыхайте! Там на заднем сидении плед.

— Видела уже. Это тот, что мы на Рождество в медовом отпуске в Инсбруке сто лет назад купили?

— Да! Я его недавно стирал и потом не пользовался. Так что чистый.

— Не важно. Томи, ты нас спасаешь. Это главное. А остальное — фигня. Сам хоть в дороге останавливался покемарить? Устал, наверное?

— Я спал пару часов на парковке у заправки в Австрии. Не волнуйся. Почему никто не должен знать, что ты приедешь на виллу?

— Иначе отследят.

— Да, брось! Кто? Кому ты нужна? Тем более — нелогично, что ты можешь уехать в Хорватию. После нашего развода. Невероятно.

— Моему мужу, когда мы улетали из Ирана, грозила тюрьма. Нас преследовала полиция. Но я не все знаю о его бизнесе и в чем самая большая проблема. Связи нет уже пятый месяц. Бахрама пришлось на днях по скорой из-за отита везти в клинику. Там его оформили по настоящим документам. Мне не удалось дать денег и устроить ребенка нелегально. Честные все оказались, до одури! Нас, наверное, после этого и вычислили. Как вернулись в деревню, в тот же вечер на дом деда Ваклава напали. Выстрелы слышала.

— Ничего себе, война и немцы! Как же ты с малышом сбежала?

— Помнишь тайную дверь-стеллаж с посудой в кухне?

— А то! Мы с твоим дедулей смазывали машинным маслом рычаг в каменной кладке.

— Да, он действует. Меня наш помощник Реза успел с Бахрамом вывести из дома. Спас. Волнуюсь, что с ним и с Афсун...

— Понял. Как обычно! Одни приключения и потом нехилые волнения. В этом ты вся...

— Критикуй или нет, мне до..., короче, сейчас бесполезно. Я очень переживаю за жизнь няни и за ее сына Резу, что работал на мужа. Парень нас там не только охранял, но и во всем помогал по хозяйству. Он университет в Братиславе закончил. Умница такой, на многих языках говорит. Научил меня даже мату на фарси...

— Ха-ха! — негромко усмехнулся хорват. — Узнаю Мишико. Ни шагу без твоих матерных подколок.

— Не смейся. У Зхубина парень переводчиком работал, а теперь вот, сижу и трясусь, как бы с ним и его мамой ничего не случилось. Пусть, чуть отъедем подальше, я позвоню с запасной сим-карты родственникам в деревне.

— Мишка, лучше оставь. Спалишься. У тебя без проблем, как правило, не обходится! Будто не живешь, а в кино играешь... Ладно, только вот не хлюпай сразу. Слышишь? Говорю же, не плачь! Изменим тебе внешность и прокатишь за мою новую подругу. Квартира сбоку от нашей свободна. Живите, сколько надо. Конец сезона скоро. Кто сунется проверять? А там — в Загреб вас перевезу...