Книга Глубже моря любви, страница 34 – Макс Линн

— Папа, так это же хорошо! А то все никак вес не мог скинуть.

— Ага, такую диету и врагу не пожелаешь! — бурчал отец, наливая мне в чашку что-то ароматное из термоса. — Возьми, вот — мясо в капусте, пироги здесь... Все, как ты любишь!

Я откусил маленький бурек и запил куриным бульоном.

— Это дома испекли? Кто? Мишка?

— Да забудь ты ее! Иванна делала рано утром. Я второй день уже привожу. Доктор предполагал, что ты вчера проснешься. Так я вечером Дражену и его соседу по комнате выпечку отдал.

— Спасибо. — сказал я с полным ртом, но не озвучил отцу свои мысли.

Потому что на вкус и слоеные пирожки с начинкой из мясного фарша и сладкого жареного лука, и бульон, как я люблю приперченный, сваренный с местными специями, — точь-в-точь Мишкин! Только она готовила так вкусно. У Иванны — нашей работницы из Боснии и Герцеговины, подобные блюда в меню отсутствуют.

Мне не хотелось при отце вспоминать Мишико и пускаться в ненужный сейчас спор. Поэтому, все съев и выпив, оставил при себе свои комментарии. Да и старику кто-то позвонил на мобильный, после чего он почему-то поспешил из палаты, принять вызов и поговорить без лишних шей. Моих.

— Это Божо, — уже на выходе, словно подслушав, что дмаю, объяснил мне и закрыл за собой дверь.

Лишь спустя два дня после пробуждения, с помощью медсестры и папы, я уселся в кресло-каталку и совершил путешествие в больничный бокс к другу.

— Какая встреча! Да еще на роскошном бесплатном транспорте! А я то свою тачку в металлолом отправил, государство поддержал, не глядя! — расплылся в улыбке Дражо, рука которого по плечо белела в гипсе, а сам он, весь в синяках, с перебитым носом и подтеками на губах, с марлевой шапочкой на перебинтованной голове, восседал на приподнятой для удобства функциональной больничной койке.

— Начинаем соревнование! Кто быстрее отсюда выпишется! — предложил я.

— Конечно, ты! Моим костям надо время, чтобы срастись!

В дверь кто-то постучал и зашла Верика.

— Привет, выздоравливающим!

Она поцеловала меня в щеку и, сказала моему отцу:

— Я же говорила вам, барба Иван, что Томи проснется! Зря что ли днями и ночами дежурила у его постели Ми...

— Мииидсестра! — вырулил мой папа новое произношение слова "медсестра", не дав озвучить понятное мне имя, и добавил на голубом глазу: — Еще помогала Иванна! Да, да, Верика! Иванна не отходила от Томицы. — подскочив к жене Дражо и схватив за плечи, почему-то перебил ее тата.

— Ах, Иванна? Я имя вашей помощницы забыла. — смутившись, проговорила невестка Кнезовичей.

— В чем дело? — попытался воззвать к правде, наперед подозревая, что тата задумал свою игру в прятки для Мишико.

— Да, в чем дело, барба Иван? Вы чего это мою жену обнимаете и не отпускаете никак? — свел все к шутке Дражен...

Друг тоже не выдал мне истину: кто ночи и дни напролет сидел возле моей кровати и трындел то о любви и жизни, то о прошлом и будущем. Потому что нет теперь у меня с бывшей женой настоящего. Значит, и болтать о нем не стоит...

Через неделю мне разрешили покинуть клинику.

— Вам только нужно беречь рану от инфекции, следить за температурой, принимать по часам лекарства и не пропускать перевязки. Во время одного из приемов доктор снимет вам швы. Результаты гистологии получите не раньше, чем через неделю. — объяснила все инструкции по моей дальнейшей жизни дежурная медсестра перед выпиской...