Книга Глубже моря любви, страница 60 – Макс Линн

Я не стал их прогонять. Обычно усатые не хулиганят и не утаскивают еще неготовые куски с пылу и жару. Поэтому спокойно оставил мясо на решетке и отошел к гостю, от которого собираюсь получить честное инфо о моей бывшей жене.

Мора залаяла на балконе, выглядывая в самом низу, где могла в отверстие между бетонными панелями что-то видеть во дворе. Не понимала, почему её заперли сейчас в квартире, а не пустили полноправно участвовать в вечеринке. Порыкивала и снова заливалась, протестуя, против котов, которым зачем-то разрешается всё. Показывала свой характер, если что-то идет не по ее плану и собачьим понятиям.

— Морица, успокойся. Тебя тата заберет. Жди, моя девочка! — специально громко пообещал ей, как намек старику, болтавшему бех умолку.

Чуть подождал, когда папа закончит общаться с моим приятелем и наконец-то услышал:

— Покормлю нашу ши-тцу и спущусь к вам. Выпущу капризулю. Ишь разлагольствует!..

Он удалился.

Я пристал с расспросом к офицеру полиции.

— Словачка сама приезжала? Только не молчи! Вижу. Знаешь. Неужели с иранцем своим? — добавил, потому что Винко не торопился дать ответ, раздумывая.

— Нет. Не с ним. С охраной она была. Два парня. Один вроде бы владеет словацким. Они ведь помогли обезвредить напавшего на тебя в клинике гада. В полиции давали потом показания... В реанимации заваруха поднялась, что, как я потом узнал, словачка голос потеряла на время. Кричала. Защищала. Так за тебя переволновалась!

— Мне придется пересмотреть список друзей. Все молчат партизанами. Говнюки такие... А ты выдаешь текст и он все чудесатее и чудесатее.

— Только голые факты, Томи. Твоя жена мутузила рецидивиста, не боясь пострадать. Он ведь ее ударил и она в стену впечаталась. Головой ударилась. Главное, спасла мужа Томицу! Бывшего.

Я расширил глаза не веря и в тоже время реально представляя, что именно Мишка, с ее неуёмным характером и способностью попадать в проблемы, могла и смогла защитить меня в коме от уголовника...

В это время Винко похлопал меня по плечу и тихо, чтобы женщины не слышали, выдал неожиданный вердикт мне, уже расставшемуся с женщиной. Бесповоротно. Как бы ни было до сих пор больно это осознавать. Но жизнь продолжается. Вот и повидавший на своем веку офицер полиции бубнит, не переставая:

— Ты отпусти ее, мужик! Признаюсь, меня удивила твоя бывшая жена. Как и ее новый. Ведь иранец мог поплатиться за роковую ошибку, дав Михаэле умчаться к тебе. По идее, отсюда, зная в каком ты состоянии, между жизнью и смертью, ей было возвращаться намного тяжелее, чем прилететь. Понимаешь? Это же как надо было сердце напополам пороть, разрываться на части, чтобы встать и выйти из твоей палаты после того, как собственноручно боролась с нарядившимся медбратом преступником?! Ты хоть помнишь, как он тебя накрыл подушкой и душил?

— Нет.

Меня озадачило рассуждение Винко. Со стороны многое видится в совсем другом свете и ракурсе. Поэтому в его словах я увидел смысл.

— И вообще, честно говоря, не знаю какая женщина будет рваться к бывшему, попавшему в беду, через несколько стран ис пересадками? Просто потому, что он может умереть? А? Если ты сейчас думаешь одно и тоже, что и я, то ответ очевиден: это любовь, дружище. Это она. Сука. Гребаная и необъяснимая любовь...