Книга Глубже моря любви, страница 72 – Макс Линн

Негласное правило витало в пропахшей нежеланной женщиной комнате. Зудило в переносице от слишком приторного, по его восприятию, парфюма Rasasi, которым ханум могла провонять за пару минут помещение. Даже, если лишь вошла и вскоре вышла, оставляла шлейф терпкой, пересахаренной и напористой пряности. До першения в горле и слезоточивости глаз.

И теперь, во время близости, ему мешал запах. Сдавливал воздух, которым не хотелось дышать.

Любое правило этой женщины вынимало и расхлёстывало душу, не возвращая ее потом в нормальное состояние.

Кстати, прежде чем она позволила доступ к своему телу, мужчина обязан был прекратить пользоваться своими део и туалетной водой.

Потому что главное правило — не оставлять никаких следов!

Между ним и ею слово скреплено договором. Отказ наёмника — равен самоуничтожению. Если не сразу, так потом. Иначе не выбраться из колеса, в которое он попал и крутится заведенным, почти безропотным зверем внутри.

Она — работодатель и щедрый плательщик. Ему приходится подчинять свою волю своеобразной инструкции.

Её удовлетворение — один из оговоренных пунктов.

Таких установок в его работе — не счесть. Да и не хочется заморачиваться на подобном.

Время — единственное, не подчиняемое никаким указаниям и договорам.

Вот он и положил сейчас на него с высокой башни, зная, сколько важных дел мог бы успеть закрыть, поставив жирную точку и получив гонорар, а продолжает тупо и поступательно трахать вагину неуёмной в своих желаниях богатой самки.

Неуёмной во всем.

Не только в сексе.

Ханум имеет мерзкий и очень властный характер с масштабными аппетитами. Ей всегда мало. Никогда не наступит момент, чтобы расклеился слой губного блеска и вылетело одно единственное решение, разрешающее прекратить!

— Достаточно.

Этого ни ему, ни её окружению не дождаться, как не узреть занесенной над неправедными во плоти и в образе руки Аллаха...

Мужчина остановил поток своих мысленных рассуждений. Ему ли — опытному киллеру вспоминать всуе имя Всевышнего? Даже уголок губ приподнялся, впустив на миг подобие улыбки.

Женщина под ним распыхтелась. Раскраснелась. Хлюпала при каждом вбивании в ее лоно его плоти.

Ухала, напоминая ночную птицу. А на самом деле стонала от удовольствия, совершенно не контролируя себя и то, как выглядит со стороны. Глазами мужчины, ненависть которого множится с каждой их близостью.

Его старания — вдалбливания и вбивания между распахнутыми ногами, широкими ступнями и некрасивыми скрученными пальцами, с безобразным на его взгляд черно-розовым педикюром. увенчались затребованным изначально результатом.

Наконец-то!

Женщина резко расслабилась, потом напряглась, словно перед рывком из-под него — ввысь окрыленная, сжалась вся, как дверь-гармошка в общественном транспорте, а после распустила "меха", затряслась мелкой, еле уловимой дрожью наслаждения.

— Уу-уухх...

Стоило только ощутить ее оргазм и он не стал больше ждать. Отпустил себя, кончая, охваченный своим, не таким, как бы хотелось, сродни улёту в эйфорию, удовольствии.

Скорее — вынужденном.

Стоны и горловые всхлипы, разносящиеся сейчас по спальне, словно эхом, раздражали и вынуждали поскорее закончить весь неинтересный давно спектакль.

— Вот. Вижу, тебе хорошо. — насмешливо перебил он слишком наигранные сопения и охания, похожие на крики совы в темном лесу. Хотелось закругляться и побыстрее подвести итог их очередной встречи.