Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 125 – Юлия Стешенко

Хотелось подойти и потрогать растения — настоящие ли. Хотелось подняться на балкон, посмотреть на площадку сверху. Хотелось жрать, хелль раздери.

— Готов. Не будем терять время зря.

— Отлично, — в улыбке Ивы азарт мешался с предвкушением. — Тогда пошли. Но предупреждаю на старте — приготовься. Такого ты никогда не видел.

— Уверен в этом, — вежливо кивнул Торвальд. Для каждого человека место, где он родился, самое великое и прекрасное. Но… Торвальд уже видел колдовские повозки. Город, дымящийся, словно огромный костер. Купол, сплетенный из стекла и стали. Вряд ли его что-то сможет всерьез удивить.

Уже привычно, без внутреннего трепета, Торвальд шагнул в молочный омут портала. И окаменел, нелепо раззявив рот. Здание над ним возвышалось таким же куполом — но в три раза больше. На стенах мерцали, переливаясь, то ли окна, то ли картины — но эти картины двигались. На одной лазурное море лизало золотой берег, ветер шевелил ветвями чужих, не виданных ранее деревьев. На другой раздетая догола девица — не считать же за одежду тряпочки, прикрывавшие сиськи и промежность! — напевая, отплясывала странный танец. На третьем мужчина, женщина и ребенок пили из металлических бочонков — точно таких же, какие раздобыла в челноке Ива. Лица их сияли бессмысленным счастьем. Плеск волн, грохот музыки, голос, повествующий о несомненной пользе напитка — все сливалось в дикий, ошеломляющий галдеж, от которого закипал мозг. У стен мигали огнями какие-то стеклянные будки — в их прозрачном нутре пестрели обертки бесчисленных упаковок, бочонков, каких-то еще странных вещей. На глазах у Торвальда к такой вот будке подошел паренек лет пятнадцати в коротеньких, по колено, штанишках и вырвиглазной безрукавой рубашке. Паренек хлопнул ладонью по стеклу, потом опустил руку — и в нее упало что-то прямоугольное, красно-зеленое. Разорвав упаковку, мальчишка подцепил пальцами содержимое, закинул в рот, и пошел прочь.

— Ты чего? — потянула Торвальда за рукав Ива. — Есть хочешь?

— Что? Я? Нет.

Торвальд не понял вопрос. Да какой, тролль раздери, вопрос! Он даже ответ свой не понял. Мысли разбегались, словно куры, над которыми пролетел коршун. Звуки, цвета, запахи — все кружилось, мешалось, вертелось воронкой гигантского водоворота. Стеклянные комнатушки, забитые странными, неуместными вещами. Полки с пестрыми кружками, полки с пестрыми подушками, полки с книгами, полки с сумками… Ладно, сумки еще можно понять. Тут же проходят сотни путешественников, наверняка путешественникам нужны сумки. Но… подушки? Кружки? Книги?! Кто, кто, блядь, берет в дорогу книги?!

Сверху обрушился громовой голос, протараторил что-то невнятное, выдержал паузу в пару мгновений и повторил сказанное. Слов Торвальд не разобрал. Не потому, что перестал понимать язык — отдельные детали из скомканного потока шипения, бурчания и гула он все-таки выхватил. «Просьба», «пройти», «заградительной линии», «счастливого»… Чего — счастливого? Зачем — счастливого? Почему голос, грохочущий, словно горная лавина, вещает о заградительных линиях и счастье?

Кто-то врезался в Торвальда, толкнул его в спину, едва не сбив с ног. Раньше он разъярился бы, отвесил наглецу затрещину, чтоб неповадно было, но сейчас… сейчас он просто отскочил в сторону, оторопело моргая. Мимо промчалась крохотная старушка в розовых штанах, за собой она волокла сундучок на колесиках. Колесики пронзительно дребезжали по каменному полу.