Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 30 – Юлия Стешенко

— Ну? И чего ты ждешь? — Ива обхватила его руками за шею, а ногами — за бедра, повиснув, словно кошка на столбе. Голос у нее был сиплым со сна, волосы разметались, на щеке темнел отпечатавшийся шов подушки.

— Ничего, — Торвальд, склонившись, поцеловал в этот кривой отпечаток и скользнул в тугую влажную глубину. Все мысли и сомнения исчезли, испарились, словно капли на раскаленном камне, и осталось только движение — вперед и назад. Вперед и назад. Вперед… Назад…

Торвальд растворился в этом неспешном раскачивании, мерном, как биение сердца. Его дыхание. Ее дыхание. Стоны, сначала тихие, потом все громче и громче, вскрики, пот и соль на горячей коже. Ива, выгнувшись, закричала и вбила в Торвальда пятки, словно высылала лошадь в галоп. Он ответил тяжелым, вибрирующим рыком, вонзился до упора, изливаясь в горячее лоно, и рухнул без сил.

— Не можешь уснуть? — хрипло выдохнула Ива. От ее рваного дыхания шее было и холодно, и щекотно. Торвальд фыркнул, мотнул головой и откатился в сторону.

— Не могу.

— Из-за окон?

— Наверное. Не знаю.

Он замолчал, уставившись бессмысленным взглядом в потолок. По белой краске расплывался серебряный прямоугольник лунного света, крест-накрест перечеркнутый тенью рамы.

— Как думаешь, Синри сделал бы то, что обещал?

— Ситри? Демон? Зачем тебе его обещание? Я и без помощи демона очутилась в твоей кровати, — Ива хихикнула и ткнула его пальцем под ребра.

— Эй! Это бесчестный удар, недостойный воина! — Торвальд быстро прикрылся локтем.

— Как хорошо, что я не воин! — Ива, изловчившись, ущипнула Торвальда за мягкий беззащитный бок, но стоило ему сдвинуть руку, снова ткнула пальцем под ребра. — Так что за обещание?

— Насчет мудрости. Синри говорил, что может сделать меня великим правителем. Как думаешь, врал?

— Наверняка. Ситри, конечно, могущественный дух, но специализируется на сексуальном влечении. А там все просто: гормональный фон подкрутил, критическое мышление притормозил… Это, кстати, прямо противоположный процесс. Если задуматься.

— Ты о чем?

— О половом влечении. И мудрости. По-моему, это вещи взаимоисключающие. Ты либо сексом занимаешься, либо мудрые мысли думаешь.

— Это точно, — признал справедливость довода Торвальд. — Значит, врал, сукин сын.

И слава богам. Приятно знать, что ты принял верное решение, а не просрал единственный шанс.

К утру буран улегся. Земля, засыпанная снегом, застыла в искрящемся ледяном безмолвии. Дорог больше не существовало, только бескрайнее белое пространство, ровное, как стол. Снег скрыл под собой не только нахоженные тропы, но и колдобины, камни, намытые за осень русла ручьев. Жемчужный ступал с усилием, высоко поднимая ноги, влажный воздух оседал на его морде пушистым инеем. Торвальд, прикрывшись капюшоном от слепящего солнца, пытался настроиться на грядущий разговор.

Главное — не прибить Инги. Самое-самое главное. Финна, конечно, обрадуется, но отец будет недоволен.

Хотя какая от чернильного засранца польза? Сидит дома, книги читает, хрень какую-то пишет. Что есть он, что нет его.

Но нельзя. Нельзя.

Поэтому — не прибить. Просто расспросить. Учтиво, но твердо.

А потом объяснить очевидное.

Менее учтиво. И более твердо.

Может, все-таки врезать разок-другой? Торвальд задумался, взвешивая варианты.