Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 68 – Юлия Стешенко

— Зачем? — вскинул густые угловатые брови Линомерианкаан. — По-моему, кресло намного удобнее.

— Вот именно. А подозреваемый должен ощущать физический дискомфорт — это лишает человека уверенности. В кино говорили именно так, — старательно изобразила наивную улыбку Ива.

— В кино, значит… А вы верите всему, что слышите в кино? — ухмылка безопасника больше напоминала оскал.

— Не всему, — смущенно потупилась Ива. — Но это утверждение показалось мне довольно логичным.

— Пожалуй, да… В теории звучит логично. Но поверьте профессионалу — это совершеннейшая ерунда, — Линомерианкаан изображал дружелюбие так же старательно и фальшиво, как Ива — трогательную детскую наивность. — Госпожа Неванленнале, я усадил вас в удобное кресло, развлекаю светской беседой и предложил вам кофе. Очень хороший кофе, могу вас заверить — на этой статье расходов в моем отделе экономить не принято. И что же? Чувствуете ли вы уверенность и комфорт?

— Честно говоря, нет, — признала очевидное Ива.

— Вот именно. Внешние обстоятельства глубоко вторичны. Важен контекст ситуации. И в данном случае контекст тревожащий, — еще шире оскалился Линомерианкаан. Видимо, в рамках все того же контекста.

— Справедливо, — признала очевидное Ива. — Контекст очень важен. И если вы, господин Линомерианкаан, выбрали именно такой… вероятно, вы хотели меня припугнуть.

— Вероятно, — ровная, словно прорезанная ножом, улыбка вдруг смягчилась, теперь в ней проглядывала обыкновенная насмешка.

— И зачем же?

— Для вящего страха божьего, — теперь Линомерианкаан уже откровенно смеялся. — Видите ли, госпожа Неванленнале. У любого контролирующего органа есть два пути. Первый: дождаться плохих результатов и покарать виновных, попутно внушив ужас всем, кто это наблюдает. И второй: внушить ужас на старте. А потом с удивлением обнаружить, что результаты не так плохи, как ожидалось. Мы, люди, довольно примитивные существа. Всего лишь потомки приматов, уцелевшие в жерновах эволюции. Мы живем в комфортном, безопасном, предсказуемом мире… Но крохотный участок мозга внутри нашего черепа помнит, что хищники рядом: таятся, скользят бесшумными тенями, могучие и стремительные. Да, мы всего лишь потомки выживших обезьян. Тех обезьян, которые были очень осторожными… И передали эту осторожность нам — вместе с противопоставленных большим пальцем и сводчатой стопой. Все, что от меня требуется — просто потыкать в эту осторожность палкой, — Линомерианкаан внезапно подмигнул Иве. Тихо прошелестела, открываясь, дверь, простучали приглушенные плотным ковром шаги. Немолодая секретарша в строгих прямоугольных очках поставила на стол поднос с двумя чашками и сахарницу.

— Терпеть не могу эти дурацкие бумажные трубочки, — Линомерианкаан зачерпнул ложечку бурого тростникового сахара, опустил в кофе и принялся неторопливо размешивать. — Сначала неловко возишься, стараясь ничего не просыпать, потом так же неловко возишься, пристраивая уродливые обрывки. А стол все равно выглядит, как филиал помойки.

Ива, неопределенно кивнув, тоже положила в чашку сахар. Насчет качества безопасник не соврал — кофе оказался отличным: плотным, насыщенным, с ярким ягодным привкусом.

Хотя Торвальд все равно бы не оценил. И попросил молока. Или сока. Или этого кошмарного бьера, который не то что пить — нюхать невозможно.