Книга Большая Ягодка для Генерала, страница 24 – Ольга Дашкова

— Раечка, – сказала я своему отражению в стекле, – ты серьезно? Один букет – и уже хвост трубой? Шесть лет держалась, а тут какой-то сосед с молотком и колючей проволокой – и все, растаяла?

Но тело помнило вчерашний дождь и тот поцелуй. А фантазии, которые мучили ночью, вообще отказывались уходить. Я даже пирог с яблоками поставила в духовку. Специально для него. Хотя себе самой говорила, что «просто захотелось печь».

К обеду я уже была при полном параде. Новый белый сарафан в мелкий синий цветочек, который купила еще весной и все не решалась надеть: «а вдруг не по возрасту?». Накрасила ресницы, немного румян, яркая помада. Посмотрела в зеркало и фыркнула:

— Ну ты и дура, Раечка. Генерал, наверное, даже не заметит. А если заметит, то решит, что ты специально.

И в этот самый момент у калитки раздался знакомый бодрый сигнал автомобиля. Гриша Соломин. Я замерла с полотенцем в руках. Вот только его мне сейчас и не хватало.

Вышла на крыльцо, мужчина вошел на участок с широкой улыбкой и корзиной, полной клубники и ранних яблок. Высокий, плечистый, с вечной трехдневной щетиной и взглядом человека, который точно знает, что он здесь желанный гость.

— Раечка! Солнышко мое! – прогудел он, подходя. – А я тебе тут гостинцев привез. Смотри, какая клубника – пальчики оближешь!

Улыбнулась автоматически, так сказать, по старой привычке. Не первый раз он приезжал вот так – с улыбкой, с подарками, с намеками. И все это время я держала дистанцию. Но сегодня... сегодня я была не в форме для обороны.

— Гриш, привет. Проходи... – сказала я и тут же мысленно дала себе подзатыльник. Зачем приглашаешь, идиотка?

Но он уже шел к летней кухне, как к себе домой.

— Ого, да у тебя пирогом пахнет! Яблочным? Мой любимый!

— Свежий, – кивнула и поставила чайник. – Только из духовки.

Пока резала пирог, чувствовала себя предательницей. Этот пирог я пекла для Бурова. А теперь кормила им Гришу. Сарафан новый – для Бурова. Макияж – для Бурова. А Гриша сидел за столом, ел и смотрел на меня так, будто все это было в его честь.

— Раечка, ты сегодня особенно хороша, – сказал он с набитым ртом. – Прямо светишься. Для кого принарядилась, а? Неужели меня ждала?

Я чуть не поперхнулась. Гриша, конечно, был мужчиной видным, но имел два недостатка: жену и детей.

— Для себя, Гриш. Лето же.

Он хмыкнул и подмигнул:

— Ну-ну. Я вот думаю... может, хватит уже в прятки играть? Жена у меня, сама знаешь, как оно... но к тебе я по-настоящему.

Я поставила перед ним тарелку с большим куском пирога и села напротив. В голове крутилось: «Вот оно, старое болото. Удобно, привычно, без обязательств». А сердце уже тянулось к забору, где сейчас, наверное, ходил туда-сюда генерал с каменным лицом.

И как по заказу в калитке появился Иван Миронович. Он шел с видом человека, который «просто проходил мимо». В руках какая-то доска, якобы по делу. Но взгляд, которым он окинул летнюю кухню через открытую дверь, был тяжелее, чем вся его колючая проволока.

Гриша как раз в этот момент накрыл мою руку своей ладонью и сказал громко и душевно:

— Раечка, ну что ты ломаешься? Давай я сегодня вечером приеду, баньку истопим, посидим по-человечески...

Я выдернула руку, Буров уже стоял в дверях, лицо такое, будто границу перешли.

— Добрый день, – произнес он ледяным тоном. – Не помешал?