Книга Большая Ягодка для Генерала, страница 28 – Ольга Дашкова

Закрыла глаза и снова почувствовала его. Генерала, как бы странно это ни звучало. Как он одним движением поднял меня на стол, как сорвал трусики, как резко, глубоко, без всяких «можно?» вошел.

Как стол скрипел под нами, как кружка упала и разбилась, а нам было абсолютно все равно. Как он сильно, жадно, почти зло двигался, но при этом так, будто боялся меня сломать и одновременно хотел сломать окончательно.

У него получилось.

Я забыла, что такое настоящий оргазм. Шесть лет – это не шутки. Были редкие и довольно жалкие попытки самой себя «порадовать», но это... это было другое. Когда я кончила, меня буквально выгнуло дугой, в глазах потемнело, а внутри все сжалось вокруг него так, будто тело решило никогда его не отпускать.

А потом, рыча мне в шею, прижимая так крепко, что, наверное, останутся синяки, кончил Иван, и это было... чертовски правильно.

Я фыркнула и чуть не уронила тарелку.

— «Просто физиология», говоришь? Ну-ну, товарищ генерал. Физиология у тебя, оказывается, о-го-го какая.

Вспомнила, как мы потом тяжело дышали, и я слушала, как колотится его сердце. Как он гладил меня по спине большой горячей ладонью и повторял будто заклинание: «просто физиология». Мы оба понимали, что врем. Но врать было приятно и даже как-то правильно.

А потом появилась баба Клава. Как всегда вовремя, как партизан в тылу врага, словно стояла под дверью и ждала момента, чтобы зайти.

Мы вскочили, будто нас током ударило. Я одергивала сарафан, Иван заправлял рубашку (криво, между прочим), а на столе еще стоял мой пирог и одна кружка. Баба Клава вошла – и все сразу поняла. У нее глаз наметанный, деревенский.

— Ох, батюшки... – только и сказала она, глядя на разбитую посуду и на нас.

И мой железный генерал вдруг включил режим «дипломатия» и начал заговаривать ей зубы, интересуясь солеными огурцами. Серьезнейшим голосом спрашивал про рецепты, про рассол, про то, когда лучше солить, на убывающую луну или на растущую.

Баба Клава расцвела, как майская роза, и минут пятнадцать рассказывала про свои секретные добавки: и хрен, и смородиновый лист, и даже какую-то тайную травку.

Я сидела и еле сдерживала смех. Смотрела, как мой суровый сосед, который еще недавно ставил колючую проволоку против моих гусей, теперь вежливо кивает и задает вопросы про засолку. А под столом его рука лежала на моем колене. Горячая. Твердая. Обещающая.

В конце концов он ловко увел ее, якобы посмотреть на какой-то особый сорт огурцов на грядке, а она ему пообещала дать баночку своих самых любимых. Перед уходом баба Клава обернулась ко мне и подмигнула так многозначительно, что я чуть не провалилась сквозь пол.

— Ну все, – подумала я тогда. – К утру вся деревня будет знать, что Рая закрутила роман с генералом, а он только вот как в понедельник приехал. Назовут меня шлюхой, это естественно, без этого никак.

Да и ладно, мне все равно. Мне было плевать.

Вытерла последнюю тарелку и поставила ее на место. Тело до сих пор приятно ныло. Между ног чувствовалась сладкая тяжесть и легкая чувствительность, напоминание о том, как глубоко он был во мне. Я провела рукой по шее, где уже проступал небольшой синяк-сосед, и улыбнулась.

— Раечка, ты совсем потеряла стыд, – сказала отражению в оконном стекле. – Шесть лет изображала неприступную крепость, а тут один генерал с тяжелым взглядом – и крепость сдалась без боя. Даже ворота открыла и красный ковер постелила.