Книга Стервочка Лиса, страница 144 – Лана Муар

Стянув кроссовки, чтобы не топтаться по новому ламинату, я на цыпочках, словно не к себе домой, а в чужую квартиру вломилась ночью, иду осмотреться и всхлипываю все громче. Мою однушку превратили в ожившую картинку, сошедшую со страниц модного журнала по дизайну. Не ограничились простым порядком и новой дверью, а раздели догола, отмыли, отдраили и превратили из неказистой тыквы-замухрышки в красотку, вызывающую восхищённый недоумевающий вопрос: «Как?» и беззвучные слезы. Я знаю как. Знаю кто приказал, но не понимаю зачем Елисей так заморочился. Кухня… Моя крохотная кухонька встречает свою хозяйку блеском хромированных ручек на дверцах шкафчиков, до которых теперь не нужно тянуться и вставать на табуретку. Идеально ровная поверхность рабочей зоны с встроенной раковиной и двумя кранами. Один маленький, от фильтра, и второй, похожий на шею лебедя. Панель, духовой шкаф, микроволновка… Господи… Все встроенное и навороченное до ужаса – я же не разберусь никогда с таким… Только на столике с тонкими ножками предупредительно оставлена стопочка с инструкциями ко всему, а рядом, в забавном горшочке, кактус. Засранец! Я улыбаюсь, прикоснувшись к острым, топорщащимся во все стороны иголкам, и медленно бреду в комнату. Чтобы на ее пороге разреветься окончательно. Там, на столе, лежат перетянутые красными бантиками ноутбук, справа от него Canon, точная копия того, что покупала сама, за ним кофр с несколькими объективами и трехлитровая банка, ради которой я и поехала домой.

Почему? Почему ты такой невероятный, Кабанюшечка?

Из квартиры я выхожу с банкой и кактусом. Оставить его здесь у меня не поднялась рука, и Кабанюшечке будет приятно проснуться и увидеть свой подарок рядом. Мне кажется, что кактус он выбирал сам, для меня, чтобы я улыбнулась, а не размазывала по щекам слезы.

— Хозяйка, вам там повестку в ящик бросили, – осторожно произносит Бык, протягивая мне листочек бумаги.

— Обойдутся. Не до них сейчас, – бурчу я. Сажусь в машину и ставлю горшочек с кактусом в подстаканник. – Лайк, на Шубина и аккуратно.

— Хорошо, хозяйка.

Этот район мне абсолютно неизвестен. Вообще ни разу в жизни здесь не была, но я выпрыгиваю из машину, рычу Лайку и Быку, чтобы ждали и не отсвечивали и в обнимку с банкой иду к подъезду, в котором находится пятая квартира. Мне не страшно. Страшно должно быть тем, кто подложил бомбу в машину Елисея, и я чувствую как по венам пульсирует жгучая злость. Я вас из-под земли достану! Дверь. Полутемный подъезд. Второй этаж. Звонок. И тишина в ответ. Только все тело кричит, что эта тишина обманчива, а меня сейчас тщательно изучают. Я поднимаю банку на уровень глазка и, встряхнув ее содержимое, выгибаю бровь. Сказали приехать одной? Я одна. Деньги? Вот они в банке. В чем проблема? И проблем нет. Через мгновение в двери что-то натужно гудит, будто ворочаются неимоверно тяжёлые запоры и, щёлкнув, она открывается, пропуская меня дальше. В подобие клетки, за которой стоит напыщенный парень лет двадцати в вытянутой майке.

— Чё хотела?

О как. Ни здрасьте-проходите-пожалуйста, а «че хотела»? Ладно.

— Мне нужно найти людей, у которых есть ювелирка с такой же гравировкой. Чем быстрее, тем лучше, – я показываю фотографию печатки. – Женя сказал, что для вас это не проблема. Деньги, – встряхнув банкой, – есть и с собой. Адреса, имена, все, что сможете нарыть. Вот че я хотела. Вопросы?