Книга Стервочка Лиса, страница 194 – Лана Муар

Я включаю один из софтбоксов, потом второй, третий, четвертый. Ставлю между ними стол, чтобы он был полностью залит равномерным светом, а дальше выкладываю на него цилиндр и чуть смятые перчатки. Отхожу на несколько шагов назад и долго смотрю на получившуюся композицию – в ней чего-то не хватает, какой-то изюминки. И хлопнув себя по лбу, оборачиваюсь к Елисею спросить о часах. Которые как луковица, с обязательной цепочкой. Он улыбается, показывает на небольшой комод, и в верхнем ящике я нахожу то, чего так не хватало. Ещё час перекладываю все предметы, добиваясь идеального по моему представлению расположения, и снова отхожу от стола, любуясь получившимся сюжетом. Вот только сфотографировать его на фотоаппарат все же не решаюсь. Достаю айфон, щелкаю с разных ракурсов и вздыхаю – Елисей прав. Прав до последней буквы. Мне нравится этим заниматься, но все равно страшно. Не знаю что именно меня пугает больше – размах Елисея или боязнь его разочаровать… Только очень хочется попробовать. И Кабанюша не будет ругаться, если что-то пойдет не так. Не будет ведь?

Я оборачиваюсь на звук разрываемой слюды – Елисей будто почувствовал мои сомнения или просто решил посмотреть на фотоаппарат поближе. Я не знаю, но иду к нему, помогаю присоединить объектив и замираю от фразы:

— Сфотографируешь меня? Один разочек.

И вроде в его просьбе нет ничего криминального, только для меня она звучит как вопрос – сейчас или никогда. Я хочу и боюсь одновременно, но никак не могу решиться, а Елисей молча ждет. И вот он, фотоаппарат, уже в руках и готов к использованию… Я мотаю головой и шепчу:

— Как же я тебя люблю, Кабанюша. Как же я тебя люблю…

Огромный меч в его руке кажется игрушечным, и откуда он здесь, мне не важно. Даже если сейчас Елисей признается, что все заранее продумал, все просчитал и предугадал, я не удивлюсь и скажу ему спасибо. Я сама хочу сделать эту фотографию. Для него и для себя. Сама старательно наношу черным и красным вязь замысловатых узоров на его кожу. Он мой воин, мой викинг, моя защита и опора. Мой Халк и Дункан Маклауд. На нем практически нет одежды, лишь какие-то более-менее подходящие брюки, которые мы нашли в одном из ящиков, и наручи. И сейчас его шрамы только дополняют образ берсерка. Моего берсерка. Несколько минут, критичнее обычного в тысячу раз, смотрю на получившийся результат и бегу на кухню за водой – мне нужны капли, а то, что краска поплывет – плюс. Возвращаюсь, щедро брызгаю и едва не визжу от счастья.

— А-Р-Р-Р! – рычит он, имитируя боевой клич, а я щелкаю, как заведенная, и никак не могу остановиться.

— Я тоже хочу, чтобы ты меня сфотографировал. Так, как тебе хочется больше всего.

— Даже, если это будет очень пикантно?

— Да! Я хочу, чтобы у нас были и эти фотографии! Много.

— Поможешь?

— Ага!

Черный фон, полумрак, я стою спиной к объективу в одних трусиках, обнимая себя за плечи. Мой берсерк поправляет единственный горящий софит и практически в ноль выводит его яркость, оставляя подсвеченным крохотную часть моей спины и бедра. Конопатики мои ушастые, я не знаю, не вижу, как это смотрится со стороны, но по телу пробегает волна огня от восхищенного взгляда. Он нажимает на спуск, потом снова и снова, и снова… А я медленно поворачиваюсь, открывая его глазам ещё немного, ещё чуть-чуть.